Еще шесть месяцев июня полностью

– Эй! –  кричит Куинн мне вслед. –  Я пойму, если ты ревнуешь. Просто поговори со мной! Какого хрена…

– Если ты вот так треплешься о ней, –  отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, –  нам не о чем с тобой разговаривать.

– Ты, блин, серьезно? –  Куинн жутко смеется. –  Ты у нас слишком правильный, чтобы говорить о девчонках? С каких это пор, Кэп?

– НО ЭТО МИНА! –  Я разворачиваюсь. –  Это Мина, и тебе нельзя говорить о ней такие вещи!

– Мина –  не какой-то особенный вид, Кэплан.

– И ты не можешь… просто переспать с ней. –  Я заставляю себя перейти на шепот. Мне бы очень хотелось, чтобы остальные парни свалили на хрен отсюда.

Куинн молча смотрит на меня, а потом, не понижая голоса, говорит:

– Могу. Если она этого хочет.

– Ни хрена она не хочет!

– Хочет. Мы уже говорили об этом.

– Но если ты давишь на нее…

– Боже, не давил я на нее, мать твою!

– Нет, ты не понимаешь. –  Я осознаю, что почти кричу, что парни рядом все слышат, но меня уже понесло. –  Ты не понимаешь.

– Это заметно, ясно? По тому, как она себя ведет, когда мы вместе; по тому, как реагирует ее тело; по тому, как она дышит…

Я изо всех сил бью его по лицу. Он, пошатываясь, пятится, прикрывая рукой глаз. Мы смотрим друг на друга с одинаковым потрясением. Куинн, кажется, вот-вот повалится на землю, но вдруг размахивается свободной рукой и бьет меня по носу.

– Так, да пошло все на хрен! –  говорит Ноа. –  Пойду приведу кого-нибудь.

Острая белая боль заставляет меня закрыть глаза. Я пытаюсь подобрать ощущениям какое-то знакомое сравнение, но, видимо, есть вещи, которые не похожи ни на что другое.

– Чего я не понимаю? –  орет Куинн. –  Ты думаешь, что у тебя есть какие-то сраные права на нее? Что между вами есть некая волшебная связь только потому, что у вас обоих нет отцов? Вот только это чушь собачья, Кэплан! Твой отец не умер. Он всего лишь ушел из семьи.

Когда я снова открываю глаза, вся моя рубашка в крови. По-моему, это та самая рубашка, которую мама купила специально к выпускному. Тут откуда ни возьмись появляется Холлис.

– Господи! Боже мой, прекратите! Сейчас же! Вставай, Куинн. Да, я знаю, что тебе охренеть как больно, но все равно поднимайся.

Она тащит нас обоих к парадному входу моего дома.

– Я в порядке, –  говорю я. –  Хватит.

– Я тоже в порядке, –  заявляет Куинн.

– Вы как дети, оба. Ничего у вас не в порядке.

– Отвали на хер! –  Куинн отталкивает ее и уходит по подъездной дорожке.

– Он злится на меня, а не на тебя, –  говорю я.

– Да ладно!

Я пытаюсь осторожно отодвинуться от двери.

– Мне даже ни капельки не больно.

– Кэплан, ты весь в крови. Если ты сейчас вернешься на вечеринку, будет скандал.

Я все еще пытаюсь сопротивляться, но Холлис крепко держит меня за запястье.

– И твоя мама очень расстроится.

Я позволяю ей отвести меня в дом, в ванную. Она заставляет меня снять рубашку, а потом начинает меня вытирать. Я достаю из кармана фляжку и делаю глоток. Холлис начинает возмущаться, и я говорю:

– У меня чертовски болит лицо, ясно?

– Ты же вроде утверждал, что в порядке.

– Я не в порядке.

Тон моего голоса заставляет Холлис замолчать. Она как раз начинает смывать кровь с моих волос, когда кто-то окликает меня по имени. Я встаю.

– Будет отлично…

– Это Мина, –  перебиваю я и протискиваюсь к выходу.

Мина врывается в дом. Она останавливается, когда видит меня на лестнице. Я без рубашки, все еще в крови.

– Что ты сделал? –  спрашивает она. Я открываю рот, но снова закрываю его. –  Что ты сказал Куинну?

– Я просто… я не…

– Кэплан, –  говорит Мина ледяным голосом. –  Отвечай немедленно! Что ты ему сказал?

– Я… ну они с парнями болтали о выпускном, о вас с ним, и я просто…

– Что ты ему сказал?

– Ничего!

– Нет, ты все-таки что-то сказал, потому что он бросил меня.

Из меня словно выкачивают весь воздух.

– Он… он бросил тебя?

– Он сказал… Он сказал, что ты был предельно ясен, что мы должны перестать встречаться и что нам не следует идти на выпускной вместе. –  Ее голос начинает звенеть, и я невольно делаю шаг к ней. Но она отталкивает меня обеими руками. –  Ты рассказал ему. Ты рассказал ему обо мне, обо всем, и он испугался.

– Нет! –  Я пячусь, осознав, в чем именно она обвиняет меня.

– Тогда что? В чем ты был «предельно ясен»?

– Я просто сорвался, понятно? Мне не понравилось, как он говорил о тебе. Я бы никогда никому ничего не рассказал бы, Мина, и ты прекрасно это знаешь.

– Тогда почему? –  Она снова толкает меня. –  Почему он бросил меня?

– БОЖЕ МОЙ! –  кричит Холлис из-за моей спины. –  Хватит уже! Ты, иди сюда! Да, да, я уверена, что Кэплан сделал какую-то глупость, но гадать нет никакого смысла. Садись.

Она усаживает Мину на нижнюю ступеньку.

– И ты. Ты тоже. И не разговаривайте. Не кричите. Не трогайте друг друга и не деритесь! –  Холлис сердито смотрит на меня. –  Просто сидите спокойно.

– Не приказывай нам, словно мы маленькие! –  говорю я.

– А то что?

– Куда ты собралась? –  спрашивает Мина.

– За Куинном, –  отвечает Холлис. –  Чтобы мы могли спросить у него, что именно произошло.

Я встаю.

– Я не хочу его видеть!

– СЯДЬ.

24

Мина