- За три минуты успеем, - говорю я. Я не раз так бегала, так что знаю, о чем речь. Правда, есть у меня подозрение, что Розен не обязательно будет соблюдать собственные условия. Но это и без меня все прекрасно понимают.
Двери Зала открыты, внутри множество людей, ждут, похоже, только нас.
- Всё, девочки, дальше по обстоятельствам, - выдыхает Дан. - Джанна, если можешь, не ходи, тебя-то туда не звали. А Глене придется, без неё никак.
Ясное дело, что без меня никак.
Дан делает шаг внутрь, я задерживаюсь за дверью, чтобы зайти по возможности более незаметно, когда все отведут взгляды от входа, потому что, понятно, смотреть все будут на Дана.
- Явился, Князев, - с удовлетворением и даже некоторым радушием говорит Розен. А я захожу в зал и скольжу вдоль стены, подальше от двери, оценивая обстановку. Люди стоят вдоль стен, и столы по периметру зала смотрятся как ограда, которую они не могут преодолеть. Там, дальше, на традиционном месте Грозовского сидит Розен. За ним стоит вся команда, с которой мы сегодня выходили за ворота: и Тата, и Яр, и Алекс, и... Варя. Мой взгляд останавливается на ней, и никого другого я видеть уже не могу, поле зрение сужается до неё одной. Ты как там оказалась, дурочка? Ты как посмела там оказаться, зная, что Дан тобой не сможет пожертвовать? Или ты совсем не догадывалась?!
Дан, кажется, тоже видит её и сбивается с шага.
- Что запинаешься? Страшно? Страшно тебе должно было быть раньше, когда ты возводил хулу на Единого бога. То, что произойдет с тобой сегодня, - это всего лишь расплата за твои собственные грехи. Единый желает наказать тебя за твои речи, и я сегодня его рука.
«А также нога, голова и прочие части тела», - думаю я, и оцепенение ужаса становится слабее. Я понимаю, что ужас этот тоже наведенный. Да, разумеется, мне страшно за Варю, за Дана, за себя, но никогда раньше я не застывала в растерянности от испуга, это не я, это не моё, просто мой страх удачно использовали против меня, навязали мне его таким, каким он не должен быть. Я не буду стоять вдоль стены окаменевшей и беспомощной, нет. В крайнем случае, я просто сожгу весь Зал со всеми, кто в нём есть, но не буду просто стоять и смотреть.
Я перевожу взгляд на толпу и вижу бледных, испуганно замерших людей, которые не знают, что предпринять. Особенно трудные лица у менталистов, некоторые из них явно пытаются сбросить наведенный на них морок, но безуспешно. Дан молча идёт к столу, за которым сидит Розен.
- Шевелись быстрее, Князев, пять минут почти закончились, а ты еще не дошел.
Дан послушно ускоряет шаг и в полной тишине, не заполненной, кажется, ничем, кроме дыхания, доходит до стола. Встаёт перед Розеном. Смотрит на него.
- Развернись лицом к залу, - говорит Розен, и когда Дан поворачивается, продолжает, обращаясь ко всем нам. - Посмотрите на этого богоборца. Я хочу, чтобы все вы увидели его и запомнили, что случается с теми, кто не принимает Единого. Я хочу, чтобы вы поняли: не только он платит за это назначенную цену. За это платят все, кто не смог удержать его от этого шага, каждый, кто помогал ему, каждый, кто не сказал ему: «Остановись». Все, кто связан с Князевым узами братства, дружбы, брака, чего угодно еще, подлежат истреблению. Такова цена богохульства.
Зал испускает слитный вздох, но никто не кричит, не шумит, даже не шевелится.
- Поэтому, - Розен повышает голос, - никто из стоящих за моей спиной не будет спасён. Всё, что я могу обещать им, - это быструю смерть. Эти люди виновны в том, что не остановили богоотступника, служителя демонов, самоубийственно дерзкого глупца. Вы можете сказать: они не знали, что так будет. Но именно поэтому им предстоит умереть. Чтобы все остальные узнали, запомнили, и чтобы это никогда не повторилось впредь. Все должны выучить этот урок. Прощения не будет. Исключений не будет. Врагам Единого — смерть. Служителям Единого — жизнь вечная.
Дан находит меня взглядом, подмигивает и слегка улыбается. Я сбрасываю с себя очередную волну липкого страха за Варю, за Дана, даже за себя. В голове проясняется. Я продолжаю плавно двигаться вдоль стены туда, всё ближе и ближе к Розену. Я не знаю, что я буду делать, когда окажусь неподалеку. Пробиваться сквозь толпу, перемахивать через столы и бежать к нему? Пытаться зайти сзади? Что? Но сейчас важно делать хотя бы что-то, не поддаваясь панике, которая говорит, что всё напрасно, что надо смириться сейчас, и тогда, возможно, будет не так больно.
- Но Единый милостив, и он готов подарить прощение одному — только одному! - из тех, кто виноват в том, что не остановил Князева, не уничтожил его раньше, сам. Только одному я готов вручить такую возможность. Вы знаете, что нужно для этого сделать, - Розен поворачивается к команде Дана за своей спиной и смотрит на них. - Нужно исправить свою ошибку, сделать то, что не сделали раньше. Убить богоотступника своими руками во славу Единого Бога. Тот, кто сделает это, будет спасён. Ну? Кто из вас достоин жить дальше? Кто сможет искупить свою вину?
