После такой доходчивой лекции о вреде случайных связей благодарный народ проникся и стал носить с собой запас презервативов. А местным мужикам все эти эротические поползновения были плоскопараллельны. Они либо дремали в тени, задрав ноги с белыми пятками, либо, пробудившись, норовили впарить бледнолицым простакам всякую тропическую дрянь, наврав с три короба про чудодейственные свойства стояк-травы. Простодушно рассудив, что обмен того стоит, наши любители шоколада меняли пучок стояк-травы на два розовых презерватива со вкусом и запахом клубники, которые аборигены ту же принимались смачно жевать и причмокивать от удовольствия.
В октябре, который по ту сторону экватора соответствовал нашему апрелю, усилились западные и северные ветры и легли туманы. «Похолодало» до плюс двадцати пяти по Цельсию. Корабли с сожалением покинули райский островок и разошлись в океане, попрощавшись протяжными гудками. «Фортуна» отправилась на Суматру, где на северной окраине в порту Лхоксёмаве имелись нефтяные терминалы с большими запасами отличного топлива. Там наш балкер примут с оркестром и распростёртыми объятиями, поскольку на богатых промыслах нефть непрерывно качают, а покупают её мало и неохотно. Не нужна ещё в мире нефть. Оттуда, заправив нефтяные танки и собственные цистерны, а заодно и пополнив запас пресной воды, «Фортуна» пойдёт Малакским проливом мимо Малайзии и Брунея в Южно-китайское, а затем и в Жёлтое море. В декабре те воды почти пустынны, поэтому балкер тихо и незаметно пройдёт мимо Шаньдунского полуострова и бросит якорь в бухте одного из островов к западу от порта Чифу. Предварительно мы присмотрели там самый северный островок, от которого до Порт-Артура всего тридцать миль. В крайнем случае, балкер можно перегнать и спрятать за другим ближайшим островом. В районе того архипелага «Фортуна» будет скрываться до конца января 1904 года вплоть до начала боевых действий.
Для нашего линкора был намечен несоизмеримо более длинный и сложный обходной маршрут, ибо требовалось добраться до места максимально скрытно. Путь линейного крейсера «Тур» лежал на юго-восток через весь Индийский океан и далее вокруг Австралии. Обогнув её с юга и добравшись до Новой Каледонии, линкор там ненадолго задержится для профилактики оружия и механизмов и отправится дальше на север по краю Тихого океана от острова к острову: Лата – Муссау – Итбайят. У последнего малонаселённого дикого островка, находящегося под португальским протекторатом, крейсер встанет на якорную стоянку вплоть до середины января 1904 года.
Вода бурлила за бортом. Крейсер шёл ровно, экономическим ходом, поскольку торопиться было некуда, но при этом скучать экипажу не приходилось. Как говорил капитан: «нам приходится постоянно претворять в жизнь маленькие повседневные гадости, которые делают нашу жизнь невыносимой, но безумно интересной».
Попутное течение в пару узлов подгоняло «Тур», а порой под задницу били и штормовые волны высотой метров шесть-восемь. К сожалению, пятидесятая широта славится штормами, которые, как по расписанию налетают через четыре спокойных дня и четверо последующих суток выматывают нервы и желудок. Во всяком случае, пока мы добирались до Австралии, нас пару раз крепко потрепало.
Густой солёный ветер резкими порывами гнал сизые тучи, из которых неистовые разряды молний и жуткий грохот грома потрясали небо и море. Волны катились как большие холмы, и долбаная качка выматывала всю душу, я уже не говорю про внутренности. Хорошо кораблю, он железный, плывёт себе и плывёт, привычным к качке морякам тоже хоть бы что, только покряхтывают, а мы сухопутные существа, изблевавшись до зелёной желчи и вываливающихся глаз, порой были готовы выплюнуть собственные потроха. Горло и живот нестерпимо болели от неукротимого блёва. Чувства напрочь отупели, и мы, предпочитая положение эмбриона, по необходимости шевелились с натугой, как зомби. На пару дней мы забывали, как надо мочиться и испражняться, ибо почки переставали работать из-за отсутствия в организме лишней воды, а в кишках присутствовало только воспоминание о содержимом. Одно радовало, что в этой части океана за нами никто не следил, и никто нас не видел. Дураков нет. Тут совсем не ходят никакие суда, и правильно делают.
В промежутках между проклятыми штормами капитан отыгрывался за вынужденный простой авралами и тревогами: «Все леденящие душу факты надо тщательно собирать, грамотно обобщать и вдумчиво анализировать, а потом решительно применять на практике с особым цинизмом и дерзостью проникновения. Гуманизм и человечность в вопросах поддержания боеготовности – понятия преступные по определению».
Но даже в этакой непростой обстановке в короткие промежутки между штормами наш Эссен умудрялся читать свои русско-японские лекции, которые, сказать по правде, были всё более и более уместны, и своевременны. До войны оставалось всего два месяца.
– Господа-товарищи моряки и сухопутные штафирки, годки, караси и салаги. Сегодняшнюю беседу я хочу посвятить самому началу войны. Именно тому времени, когда нам придётся действовать.
