До сих пор меня преследует протестующий треск шейных позвонков, а то неподатливое мясо, которое пришлось буквально перегрызать! Только не подумайте, что я пришел насыщаться, либо удовлетворять свои бушующие страсти еще каким-либо неестественным образом. Никогда, еще никогда в своем уме я не позволял себе такого, да и не тянуло.
Я просто пришел проведать мою ненаглядную и поговорить с ней. И ничего больше. И остается тоже.
Впервые я увидал княжну-регентшу Теркна, когда стояла она на балконе терема, наблюдая за турниром в ее честь.
Я специально не буду описывать ее внешность, дабы посмеяться вы не смогли бы над моим убогим вкусом, или позавидовать. Это личное. Мое. И ее.
Ее образ дьявольски завладел бедным моим рассудком, и долго стоял я, вызывая зубоскальства и насмешки недостойных, как молнией пораженный. И ее прекрасному нетленному образу много посвятил я смертей в тот памятный день: первый был щеголеватый франт с рукой левой волочащейся оземь. Но отчего так презрительно скривился ее божественный лик, и ушла она, как будто все затеянное мной делалось не ради ее лишь одной?
Ушла она. С балкона, повернувшись спиной ко мне. Ко мне?
Так я научился ценить человеческую жизнь, жизнь презренных червей. Как оказалось, в Теркне не приветствовались умерщвления развлечения ради, или по прихоти. Таким образом, бросив к ее ногам окровавленный труп, я запятнал невинной кровью ее честь. Что ж, я прибыл в Теркн из отдаленных гористых и жестоких краев, и проникся дикостью тех мест. Мне еще многому предстояло учиться.
Конечно, меня схватили. Потрясенный ее внезапным уходом, я не оказывал сопротивление, хотя мог. От позорного повешенья меня спасло вот что.
Уже будучи препровождаем к темнице, мы, я и моя стража, обнаружили ее оцепленной и страшная весть достигла ушей наших. Оказалось, во время рядовой потасовки в близлежащей таверне, стража не распознала схваченного вместе со всеми остальными участниками дебоша оборотня. А ночью, воздав почести кровавой луне, он без труда перекусил стальные прутья решеток и вышел, чтобы погубить всех, кто не успел спастись, а после прошествовал в терем, дабы гордо и спесиво воссесть на княжеский трон. Где и сейчас находиться, пожирая мясо жертв своих, да без особого труда расправляясь с немногими отважившимися проникнуть внутрь смельчаками. И повернувшись решительно к начальнику стражи, я попросил обратно оружие свое, ибо виноватым, будучи, почел с честью сложить голову.
Тот внимательно оглядел меня, а после, решившись, произнес:
— Это вряд ли смягчит твою вину перед княжной, но перед нами ты будешь чист.
Он думал, что отправляет меня на верную смерть, как же он ошибался! Воины разобрали импровизированную баррикаду, не остановившую бы злодея надумай тот выбраться, и тут же в спешке принялись закладывать доски обратно, едва я зашел.
Вот так, негаданно я оказался вместо почетного места рука об руку со своей дамой сердца в длинном скудно освещенном коридоре, где так явственно ощущался приторный с горчинкой запах пролитой крови. Большинство факелов, затоптанные, валялись прямо на полу. Там же я увидал первых погибших. Не сводя с теряющегося в зловещем мраке коридора, я потянулся и взял с подставки один из немногих уцелевших факелов. Испытывал ль страх? Скорее нет. Мысли мои, до этого прибывавшие в смятении после такого поворота дел тупо переключились на охоту. Осторожно передвигался, пламя резко выхватывало из тьмы, искусно расписанные полотна княжеской династии, строгие державные лики, словно живые, осуждающе таращились на меня. Многие были испачканы кровью, либо разодраны в клочья, но, казалось, отнюдь не утратили возвышенного, даже слегка брезгливого выражения по отношения к еще копошащимся во прахе мирском подданным.
Когти мерзкого оборотня оставили следы даже на гранитных стенах. Портреты особ женского пола пестрели глумливыми надписями и разводами звериного помета. В одном злосчастном месте я увидел воткнутую в полотно вылизанную до блеска кость с намотанными на нее кишкам. Чья-то статуя скинута с пьедестала, расколота, и нижняя часть глумливо приставлена к оторванному человеческому торцу. Вот тогда-то я решил, что уничтожу гнусную тварь любой ценой. И выживу. Чтобы принести извинения той незабвенной.
Я долго осторожно поднимался по буквально забитой трупами лестнице, и моя нога порой едва ли находила пяточки свободного места. Затем не стало и их…
Исполненный гнева, я прошел этаж, отведенный для покоев девичьих, где расщепленная мебель и недоеденные трупы. Похоть и отвращение волной нечистот омыли и ушли прочь, не запачкав души моей. Я прошел этаж приемных покоев, где перевернуты скамьи и разбросаны драгоценности. Нажива суть коей глупость ушла следом за первой. Я прошел пиршественный зал, там, в золотой тарелке лежала отгрызенная нога, и мозаичное изображение Эталона потемнело от ужаса. Я искал оборотня. В моем сердце была лишь холодная как пики гор решимость.
Наконец, я нашел его.
В тронном зале сидело раздувшееся от выпитой крови и пожранных внутренностей жертв чудовище, лохматое и трехголовое.
