— Кто-то должен был нести всю ответственность за случившееся. Так почему не я, кто прямо и косвенно был сопричастен? Кто пестовал, подталкивал, надоумливал. О, если бы ты ведал, скольких выпавших волос стоил мне тот гнусный, но необходимый подвиг! Вынужденная измена самому себе, своим убеждениям, идеалам… Все мои надежды были разбиты, а труды пошли прахом. Я не состоялся. И мужественно принял заслуженную кару. Однако вышло куда как хуже. Воевода Рей… один за другим он скормил всех посвященных в заговор оккультным обрядам, их души до сих пор воют в подвалах под теремом. Пощады удостоился лишь я, калека, как видишь, вынужденный скрывать последствия яда под маской. Да, Рей… Она пришла к нему, и он играл со Смертью в кости и выиграл. Прошел испытание плотью и устоял, имея подспорьем давнишнее увечье. Так велика была питавшая его жажда власти, что ему оказалось под силу перехитрить обманщицу, побороть искусительницу, пленить пленяющую… Бойся его, Сандр, он уже не человек… Впрочем как и ты.
Констант с трудом сглотнул.
Не сразу до Сандра докатился смысл сказанного.
— Подожди, о чем ты говоришь?
— Да! — выдохнул бывший воспитатель и замолчал.
Из-под распростертого тела натекала багряная лужа. «И как только в таком дряхлом тщедушном теле умещается столько крови?» — отстраненно подумал Сандр, а Констант тем временем, собравшись с силами, продолжил.
— Был страшный пожар, почти полностью уничтоживший деревню. А когда все кончилось, я, скитаясь по родному пепелищу, нашел тебя там… Беззащитный доверчивый младенец с немой мольбой тянущий ручки на краю гибели тронул мое склонное обманываться сердце. Почерневшая травяная подстилка тебе служила колыбелью, а вокруг валялись еще влажные части разорванного кокона и скрюченные тельца задохнувшихся в дыму. В том злосчастном пламене я навсегда лишился единственного внука, все, что осталось от семьи после схлынувшего морового поветрия, отрады преклонных скорбных лет, но обрел замену, о ком мог бы печься, смысл дальнейшего жития. Так будь же проклят слепой родительский инстинкт, что должен быть щипцами выдран еще в утробе! Ты — нерожденный, стараниям вопреки вернувшийся в свою стаю. Зло. Презренная мразь. Волей игры прихотливого случая оболочка человека с чудовищем внутри. Я проклинаю тебя!
Горестно вскрикнув, Сандр схватился за голову. Да, теперь многое стало по местам. Только вот жаждал ли он подобного откровения.
— Что за ношу взвалил ты мне на плечи старый негодяй! Что же наделал? Как оправдаешься теперь, ты, пес? Как жить в мире лжи и фальши, в обители предательства и обмана, где паскудная судьба готовит удар за ударом едва оправившемуся от предыдущего ножа в спину?
Но Констант уже не мог ответить на поставленный воспитанником вопрос. Он умирал.
Сандр почувствовал, что его тянут за локоть. Он обернулся с возгласом ярости, хватаясь за саблю, и остановился. Рядом замер покрытый копотью и потом запыхавшийся лазутчик.
— Скорее, господин! — воззвал он. — Я не могу пробраться к Повелителю. Враги неожиданно перешли в наступление, их ведет настоящий богатырь в крепких черных доспехах. Они наседают, нещадно теснят наших, еще немного и бегство неминуемо!
— Богатырь говоришь, — с расстановкой промолвил Сандр, и вдруг по-волчьи осклабился. — Это хорошо, что богатырь, долго подыхать будет. Глядишь, и самому узурпатору Рею надоест прятаться за спинами смердящей падали, подобно этой.
Он наподдал сапогом под ребра старику. На краткий миг подернутый поволокой взор его обрел былую ясность.
— Ты вернулся, ты жив, как хорошо! Теперь я точно знаю, что это ты, мой мальчик. Князь. Сандр.
Дыхание Константа оборвалось, и черты лица так и застыли скорбной маской исполненной боли и раскаяния.
— Ступай в сырую землю, подлец! — сплюнул Сандр. После чего обратился к нетерпеливо ожидавшему посланнику. — Веди меня, собрат, сейчас мы сполна поквитаемся с ворогами, навечно изгоним паразитов на теле нашего бога.
Древоградская дружина неумолимо продвигалась вниз по улицам, сомкнув ряды и прикрываясь большими овальными щитами, впереди маршировали копейщики, шаг за шагом отвоевывая сданные на откуп исступленному натиску захватчиков бесценный пяди родной землицы. Как и говорил гонец, воодушевлял и предводительствовал осмелевшей рати настоящий гигант в прочных доспехах цвета колдовского гагата, цвета неосвещенной бездны, где в глубине затаился спрут, чудным непостижимым образом зависнув в пространстве и времени. Из презрения к опасности он не надел шлема, а посему Сандр аж задохнулся от бешенства и гнева, узрев ненавистные черты самопровозглашенного владыки древнего города.
