Напрасно слабые духом, побросав оружие, смиренно протягивали руки к обагренным топорам, слишком много лиха и страданий причинили враждующие друг другу, чтобы на поле сим зародилось милосердие. Началось избиение, резня, и вот уже в какой раз в битве наметился перелом, когда весы в очередной раз пришли в движение, взвешивая разносимые по ветру горки судеб.
Ликующие нерожденные гнали спасающегося бегством противника вплоть до площади Указов и Наказаний, в простонародье — Лобной, где их ждал еще один ров, на сей раз, окружавший княжеский терем, где и забаррикадировались оставшиеся в живых древогородцы, отчаянно жаля стрелами с крыши, щелей и окон накатывающиеся шеренги бойцов.
Задушив само себя, неистовое пламя сражения начало утихать. Утомленный, но сияющий Вета ободрял едва державшихся на ногах солдат перед последним решающим броском, и призывал не щадить живота своего, как вдруг Сандра тронул за рукав невесть откуда взявшийся Ром.
— Ну что еще на сей раз?! — раздраженно воскликнул весь покрытый чужой, да и своей кровью тоже юноша.
Всегда скорый на язык и расправу, тем не менее, едва узнав домогавшегося внимания, тотчас оттаял и даже позволил себе усмешку:
— Ты еще жив, старый паскудник? Каков сюрприз!
Кольчужные доспехи Сандра изорвались, поэтому он сбросил обременявшие движения лохмотья, оставшись в простой домотканой рубахе, чересчур разгоряченный, чтобы почувствовать холод, и слишком уверенный в скорейшем исходе дела, чтобы опасаться за собственную безопасность. В битве сабля затупилась, сгнила от пота кожаная обмотка рукоятки, а сам клинок сломался, и теперь юноша дожидался сигнала к штурму, с одержимостью во взоре сжимая налитые свинцовой тяжестью кулаки.
— Все не так просто, хозяин, — понизив голос, горячо зашептал преданный оруженосец.
Сандр не согласно тряхнул головой.
— Что может пойти не так? Мы на пороге величайшей победы и торжества, ничто не в силах нам помешать!
Однако Ром, похоже, не разделял его оптимизма.
— Мы должны скрыться, еще есть время, если поторопиться не все потерянно! Поверьте мне хоть раз, господин! Шанс выжить для нас обоих.
— Что такое ты толкуешь, подстрекатель? Аль белены объелся или башкой стукнулся знатно? — искренне возмутился Сандр.
Его поддержал Вета, который, заканчивая обходить потрепанный строй, остановился рядом и какое-то время молча вслушивался в разговор незамеченный и исполненный подозрений.
— Да, расскажи-ка всем нам, что за вести ты принес на кончике своего болтливого языка. Уж будь так любезен, бывший поверенный.
Ром обреченно вздохнул и сник.
— Ну что ж! Нам лучше подняться. Вы должны это видеть сами, господа.
— Не нравятся мне загадки! — начал закипать Вета, но Сандр успокаивающе положил ладонь ему на плечо.
— Пару минут ведь погоду не сделают, не так ли? — беззаботно заявил он.
Покуда они поднимались на колокольню, словно заведенные кружась по каменной винтовой лестнице, в остывающем от кровавой бани мозгу Сандра снежинками отрезвляющего льда начало выкристаллизовываться подозрение, поначалу смутное, скребущееся сквозь дремоту крысой, однако по мере того, как расстояние до небес сокращалось, тревога напротив росла, превращаясь в щемящее, кусающее сердечко нехорошее предчувствие.
Но он ничего не сказал о своих подозрениях Вете, не стал ни передавать предсмертные слова Константа, ни развеивать заблуждения сотоварища относительно целей бывшей возлюбленной. Ведь, похоже, и не было ни какой авантюры связанной с легендарным умершим, Мертвым Богом, который по прошествии стольких эпох и пертурбаций уже мог запросто превратиться в поросший черной и зеленой плесенью бугорок. Нет, похоже, она, слишком хорошо зная характер и натуру Веты — еще бы ведь она фактически выносила его — легко обвела его вокруг костлявого пальца. А может, он и сам хотел обмануться, уверовать в некий несуществующий искупительный смысл собственного существования. Тем не менее, Смерть без труда все подстроила так, что они задергались двумя безмозглыми паяцами под ее дудку, принимая волю, навязанную с глубин, за собственные побуждения. Совершая то, что никак кроме как ужимками и не назовешь, ряд последовательных действий, шагов нужных ей для реализации неких сокровенных планов.
Но ведь ему, Сандру, в отличие от этого по жизни мечущегося страдальца Веты глубоко безынтересны ее козни, даже если оные и имеют место быть, что весьма сомнительно, ему просто хочется, чтобы с нежной, бескровной покорительницей души было все хорошо. Чтобы она была великолепна, сыта и роскошна, в безопасности, ни в коем случае не страдала, не испытывала нужды ни в чем. Чтобы они были вместе, наконец.
Да, снова вместе.
