— Кажись, и взаправду молодой правитель объявился! — неуверенно выкрикнул кто-то, но тут на стене появился начальник стражи в глухом расшитом бисером капюшоне и кривящейся в злой ухмылке бронзовой маске, которая закрывала лицо.
Без лишних церемоний он тумаками разогнал колеблющихся по местам. Одетый довольно непритязательно, в накинутом поверх простого кафтана все том же плаще с капюшоном, отороченном по краям мехом, за которым угадывался почтенный возраст, однако было видно какой недюжинной властью обладает он среди дерзкой молодежи. Что-то в его фигуре да в торчавшей из-под маски седой бороде показалось юноше смутно знакомым, но тут раздавшийся из прорезей приглушенный сурой голос отвлек от зарождавшейся догадки, когда, перегнувшись через парапет, тот проворчал выдыхая пар:
— Проваливай прочь, оборотень, завладевший дорогим нам обликом, прямиком в кипящее озеро лавы, откуда выполз, да прихвати с собой весь сброд насильников и головорезов, что незваными явились под мирный сей град.
— Олух! Да я знаешь, что с тобой сделаю! Я и есть драгоценный князь Сандр, а вовсе не оборотень какой, милость моя, как известно, не знает границ, но гнев — и того пуще. Покорись и пропусти меня.
— Не смей клеветать на нашего горячо любимого покойника! — воскликнул глашатай. — Мальчик сгинул в чужом краю и духу его не суждено выбраться из известняковой ямы. Твои же спутники обличают твою неумелую ложь, разбойник, княжич никогда бы не вступил в союз с этими, не рожденными от женщины тварями.
— Я все равно войду, пусть даже ступать мне пришлось по костям и по щиколотку в крови! И тогда вы ответите за преступление против свыше ниспосланного вам господина.
— Не надо, хозяин! — хнычущим голоском попросил Ром потянув за попону. — Ты их только разозлишь, а мы тут как два перста в чистом поле.
Сандр только шикнул.
— Могучий мудрый князь Рей — наш законный властитель, сотворитель блистательных игрищ, побед и великодушный податель. А вот кто
Пока Сандр брызгая слюной, неистовствовал и бесновался перед запертыми воротами, глашатай отвернулся, положив конец перепалки, и обратился к лучникам с приказом остудить пыл не в меру настойчивого пришельца.
Когда вокруг начали падать каленые стрелы, Сандру не осталось ничего другого, как развернуть скакуна и бесславно ретироваться, осыпая твердолобых истуканов отборной бранью. Отъехав на безопасное расстояние, он оглянулся. Невежественное быдло вовсю потешалось, эти недавние и недолгие соратники от души зубоскалили, делали оскорбительные жесты и даже демонстрировали интимные места, сопровождая непотребное зрелище оскорбительными замечаниями. Сандр сложил рупором ладони и прокричал во всю мощь легких:
— Подлец Рей, обманщик и предатель, спустись и убедись, что настоящий князь жив вопреки всем козням!
— Поднимайся сюда, чтобы мы смогли выпустить тебе кишки и подтереться ими! — был ответ, и тут же шальная стрела вонзилась в круп лосихи, которая, трубя от испуга и боли, едва не встала на дыбы и, сбросив седока, унеслась прочь.
Бесславно шлепнувшемуся в снег и слякоть Сандру все же посчастливилось отделаться лишь легким ушибом, поднявшись, он пошатываясь поспешил к разворачивавшимся в боевые порядки осаждавшим, решив более не испытывать судьбу, потеряв шлем равно как остатки достоинства.
Он очутился рядом с Ветой, но от душившего его гнева не мог вымолвить ни слова, лишь хрипел и скрежетал зубами, впрочем, какие бы то ни было слова здесь были явно излишни.
— Это все потому, что ты слишком много болтаешь. А излишне и не по делу мудрствующие всегда становились преградой действиям, либо в лучшем случае — посмешищем, — закончив отдавать распоряжения, бросил он.
— Я же предупреждал, хозяин! — скулил запыхавшийся Ром.
Сандр молча развернулся и ударил кулаком в лицо оруженосцу.
Защитники замельтешили, вновь готовя стрелы, копья и багры, заскрипели натягиваемые луки и ворота самострелов, установленные на высоких сколоченных из досок помостах устрашающе загудели, завизжали трещотками на ветру спущенные с тормозов пугачи. Орда нападавших ответила разъяренным воплем, потрясая оружием.
В стылом воздухе пропели переливы сигнальных рожков, и стрельцы заняли неглубокое построение, причем первый ряд опустился на колено, следующий — уперев в землю широкие топоры в качестве подпорки для пищалей, так же изготовился к стрельбе. Каждая такая трель призвана была означать определенную команду, по которой солдаты дружно проделывали соответствующее действие с механизмами и зарядами своих грозных орудий, однако когда все было готово, отважных воинов постиг страшный удар. Вместо ожидаемого громового раската вознесшегося бы крещендо в хоре сражения, прозвучали лишь разрозненные одинокие залпы.
Несмотря на тщательнейшие предосторожности, запальные смеси отсырели, а детали замков заиндевели благодаря непрекращающейся последние несколько дней холодной и сырой погоде.
