Все спортивные раздевалки земного шара пахнут одинаково. Будят туманные воспоминания об уроках физкультуры в старших классах и обо всем, что с ними сопряжено: мы перебрасывались полотенцами и грязными шутками и больше всего меня беспокоил вопрос, когда же появятся волосы в паху. Теперь, отрастив шерстку, я вхожу в мужскую раздевалку со смутным чувством удовлетворения достигнутыми результатами. Будь что будет, а волосы в паху у меня уже есть.
Суда сидел на скамейке в конце центрального прохода, с обеих сторон его прикрывали ряды бледно-зеленых металлических шкафчиков и два гиганта, которых я уже видел на ринге. Они и вблизи выглядели слегка недоделанными клонами. Старого сэнсэя с толстой шеей в поле зрения не наблюдалось.
Суда, как и все остальные, облачился в серый тренировочный костюм. Он достаточно походил бы на кикбоксера, если б не длинные светлые волосы с рыжими проблесками, собранные в хвостик, который на конце расщеплялся, как плетка-девятихвостка. Я не помнил в точности, когда в последний раз видел басиста, но скорее всего – во время выступления с Ёси, так что неудивительно, что я не узнавал его в лицо. Тут хоть императора Акихито выпусти на сцену в девичьем платьице, ни один взгляд не оторвется от Ёси, от волшебного полета его пальцев.
– Вы, кажется, из «Роллинг стоун», – приятным мелодичным голосом обратился ко мне Суда. Прежде чем я успел возразить, он уже попросил меня присаживаться. – Хотите «Пауэрпоп»? – предложил он.
Я отказался от угощения и опустился рядом с музыкантом на деревянную скамью. Суда отставил «Пауэрпоп» и стал катать бамбуковую палку по голени: известный в кикбоксинге прием – нарастут мозоли, и ноги превратятся в еще более грозное оружие. Если не считать прически, он смахивал на рок-музыканта не больше, чем пригородный тренер по аэробике. На лице улыбка неудачника: так улыбается паренек, которого если и берут в игру, то последним, а он расплывается от счастья: все-таки взяли. Судя по пластике, Суда оставался подростком, стесняющимся своего тела.
– Вы ради этого приехали из самой Америки?
– Вроде как, – пробормотал я.
– Ёси всегда мечтал о гастролях в США. Одна американская компания, «Тореадор Рекордз», собиралась продавать «Взрыв в подштанниках». Мы бы выступили от Сан-Франциско до Нью-Йорка. Гастроли по четырнадцати городам. Но сделка не состоялась.
– И слава богу, – подхватил я. – Ёси с его склонностями дальше Калифорнии бы не уехал.
Один громила вдруг шагнул поближе к нам, лицо его напряглось.
– Дженис Джоплин умерла в Калифорнии, – сообщил он.
– Что с того? – возразил его клон. – Сэм Кук умер там же, и Пресловутый Б.И.Г.[34]
– И Деннис Уилсон, и Гиллель Словак, – яростно прошипел первый. – И Рэнди Калифорния[35].
– Чушь! – завелся первый. – Калифорния утонул на Гавайях.
– Кто такой Рэнди Калифорния? – уточнил я.
– Гитарист из «Спирита», – пояснил больший.
– Он играл с Хендриксом[36], когда Хендрикс еще не был Хендриксом, – подхватил меньший. – В шестьдесят шестом.
– На самом деле его звали Рэнди Вулф…
– …И он умер на Гавайях. Не в Калифорнии, – настаивал меньший, злобно косясь на большего. Этот яростный спор окончательно убедил меня: передо мной – братья-близнецы.
– Это Аки и Маки Фудзотао, – представил их Суда. – Мы познакомились в Павильоне номер один кикбоксинга Иокогамы. Их отец – тот, кто читал мое заявление, – мой учитель. Аки и Маки уже много лет работают охранниками «Святой стрелы». По части контролирования масс они оба гении.
Несомненно. Эти ребята не отличались легкостью и жилистостью, свойственной тайским боксерам, – они были скорее бульдоги, такие здоровенные, что сошли бы за вышибал в сумоистском баре.
– Их мама страшно переживала, что мальчики будут драться на ринге друг с другом, – продолжал свою повесть Суда. – Поэтому Аки стал суперсверхтяжеловесом, а Маки остался среднесверхтяжеловесом. К тому же Аки чаще ломали нос. Три раза, если не ошибаюсь?
– Четыре! – с гордостью уточнил Аки.
– Кит Ричардс[37] тоже один раз сломал нос, – вмешался Маки. – В панель врезался – отключился прямо в студии после девяти бессонных ночей.
– Что с того? – не уступал брат. – Пит Таунсхенд[38] только и делает, что разбивает нос.
– Чушь! – запыхтел Маки. – Он у него отроду
такой.
– Ребята знают о рок-музыке все, только играть не умеют, – усмехнулся Суда, покровительственно поглядывая на близнецов и между делом отворачивая крышку с очередного укрепляющего напитка. Когда он улыбался, глазки у него разбегались, норовя убежать с лица вовсе.
– Задавайте свой вопрос, – подбодрил он меня. – Правила вам известны.
Вопроса я не заготовил, и правила меня не устраивали, так что пришлось импровизировать.
– Ёси писал всю музыку, так?
– Как правило. К двум-трем песенкам мы писали
вместе.
– Стихи тоже сочинял он?
– Ага. Стихи все его.
– Ёси сам записывал все партии на альбомах?
– Только демо-версию. Обычно я играл партию баса для записи, когда заучивал. Но вообще да, Ёси играл на всех инструментах кроме барабана. Для альбома партию барабана давали на синтезаторе. Это уже несколько вопросов, чел.
