Эскимо с Хоккайдо полностью

Я не сразу сообразил, что речь идет о том самом Сугаваре. Этот человек-легенда в самом деле поднялся из грязи в князи, что в жизни случается гораздо реже, чем в романах. В начале восьмидесятых Сугавара основал «Сэппуку[40] Рекордз» и за несколько лет превратил эту студию в крупнейшую независимую музыкальную компанию страны. Большинство независимых студий звукозаписи укрывались в какой-нибудь нише, специализируясь на китайском рэпе, вьетнамском регги или окинавской психоделике, но «Сэппуку» била сильнейших игроков на их собственном поп-поле. Наделенный сверхъестественным даром сходу распознавать хит, Сугавара подписывал сделки, до которых никто другой и кончиком палки не дотронулся бы, запрыгивал в головной вагон еще не сложившейся моды и тут же соскакивал, едва дорога становилась чересчур ухабистой.

Он славился умением находить талант, но еще более – умением этот талант удержать. Компании покрупнее пытались переманить у него клиентов, поползли неизбежные мрачные слухи о том, какими способами

В чем бы ни заключалась тайна Сугавары, он предпочитал держать ее при себе. Вот уже почти шесть лет он вовсе не общался с прессой. Теперь он возглавлял не только «Сэппуку Рекордз», но и «Киностудию "Сэппуку"», «Телеканал Сэпукку», «Видео "Сэппуку"», «Издательство "Сэппуку"» и «Рекламное агентство "Сэппуку"», корпорацию «Сэппуку» и seppuku.co.jp. Времени на низменных репортеров не оставалось.

– Господин Сугавара передает поклон, – возвестил Укушенный. – Сердечный поклон. От имени всех членов «Сэппуку».

– Ёси нам все равно что брат, – забормотал один из Синих Костюмов.

Квартет Синих Костюмов дружно выводил еще какие-то банальности, пока Укушенный не остановил их взмахом руки. Все немедленно заткнулись. Сняв очки, Укушенный уставился на меня так, словно впервые обнаружил мое присутствие.

– Репортер?

– Журналист, – уточнил я.

Укушенный прищурился, лоб его пошел складками, шрамы сморщились.

– Прошу вас, поймите, – поспешно встрял один из Синих, – сейчас мы не можем общаться с журналистами.

– Мы вынуждены просить вас удалиться.

– Такая трагедия!

– Столько людей жаждут выразить сочувствие!

– Поймите нас!

Пока все хором требовали от меня понимания, я исподтишка оглянулся на Суду. Тот сидел на скамейке и, похоже, ничего не понимал.

– Не примите за недостаток уважения, – осторожно заговорил я, – но ведь нас пригласили на пресс-конференцию.

– Значит, договорились! – радостно пропел один Синий.

– Благодарим вас за отзывчивость! – подхватил другой.

Укушенный вновь жестом велел им замолчать и пододвинулся вплотную ко мне:

– Звать-то тебя как, журналист?

Он говорил с грубым осакским выговором. Осака – хулиганистая сестренка Токио, город, где типичная японская вежливость уже не типична. «Деньги делаешь?» – так в Осаке здороваются. «Звать-то тебя как?» – на языке Осаки это означало «Приятно познакомиться».

– Билли Чака, – ответил я. – Журнал «Молодежь Азии».

Он это обмозговал. Состроил довольно забавную гримасу, но смеяться мне не хотелось.

– Слыхал про тебя. Ты писал про чокнутую гейшу, верно?

Я удивленно кивнул – надо же, какие у меня читатели. «Молодежь Азии» отнюдь не ориентировалась на менеджеров звукозаписи старше сорока. Впрочем, они, должно быть, держат наш журнальчик под рукой, сверяясь с молодежной модой. Проще так, чем по правде общаться с подростками.

– Визитка есть?

Наконец-то спросил. В Японии все то и дело обмениваются мейси – обычай, измысленный, должно быть, заправилами полиграфического бизнеса. За последние два года я раздал тысячи полторы визиток и принял решение: пусть типографы поищут другой источник для оплаты отпуска и тренера по гольфу.

– К сожалению, закончились, – развел руками я.

– Точно, Билли Чака, – со знанием дела хмыкнул он.

Преданный читатель. Статья о повальном обмене мейси была опубликована еще в апреле прошлого года, и я не слишком ею гордился – очень интересно подросткам читать о визитках!

– Вот моя, – произнес Укушенный. Он не сопроводил слова жестом, но Синий Костюм номер раз извлек из кармана синего костюма стопочку толщиной в три дюйма, отделил верхнюю карточку и протянул мне.

– Посети «Сэппуку Рекордз», – пригласил меня Кидзугути. – Завтра устроит? Я думаю, господин Сугавара будет рад. Обсудим кое-какие дела.

Я посмотрел на Суду, проверяя, знает ли он, что за фигня творится. Он только плечами пожал и, судя по его лицу, не хотел, чтобы на него вообще смотрели. Слишком много народу в слишком тесном помещении, одна сцена чересчур быстро сменяется другой. Похоже, я не был в Токио дольше, чем мне казалось.

– Так что? – не отставал Кидзугути.

Я только что приехал, сказал я.

– В «Принце Акасаке» был?

– Конечно, – подтвердил я. – У них хороший акупунктурист. Китаяночка. Работает в технике цигун. Но меня туда больше не пускают. Долго рассказывать.