– Прогрессивно. Вы, наверное, – первая в мире полиция, избравшая голубой талисман.
Арадзиро выдавил улыбку. Она шла ему, как балетная пачка сумоисту. К счастью, черты его лица быстро приняли обычный вид, и Арадзиро вернулся к излюбленной манере утомленного бюрократа. Постучал ручкой по столу. По-моему, даже ручке было скучно.
– Хватит ерунды. Перейдем к вопросам.
– Хорошо, – согласился я. – Первый вопрос: кто этот блондин? Мне показалось, он изображает Дольфа Лундгрена[102]. Это административное правонарушение или уже уголовное?
– Вопросы буду задавать я, – уточнил Арадзиро. – Назовите ваше имя.
– Ах, как неприятно, Арадзиро-сан!
– Такова официальная процедура, Чака. Имя?
Я назвал свое имя. Потом он заглянул в мой паспорт, спросил, кем я работаю и на кого. Когда я упомянул «Молодежь Азии», Арадзиро на миг оторвался от своего блокнота.
– Так и пишете для детишек? – сказал он то ли сердито, то ли насмешливо. Наверное, сердито – насмешливость не в природе Арадзиро. Отвечать я не стал.
– Визитная карточка есть?
– Я всерьез думаю, что скоро непременно обзаведусь.
Это ему не понравилось. Совсем не понравилось. Он глянул на меня с жестким прищуром, выдержал паузу. Решив, что я дозрел, спросил, где я остановился. Я назвал отель.
Детектив взялся за телефон, потыкал в кнопки, переговорил и убедился, что я проживаю в отеле «Рояль». Удовлетворившись, он повесил трубку.
– Где вы провели эту ночь?
Тут я призадумался. Эта ночь успела отодвинуться в эпоху Хэйан[103]. Наконец я сообразил. Соня и Зубочистка решили пожаловаться на меня после той схватки в «Краденом котенке». Куда мир катится – легкая потасовка в стрип-клубе и уже вызывают конов?
– Всюду побывал, – сообщил я. – Закончил вечер в заведении под названием «Краденый котенок». Стрип-клуб в Кабуки-те.
Он кивнул и застрочил в блокноте.
– Часто бываете в стрип-клубах?
– Я работаю над статьей, – возмутился я. – Ваше дело – прессовать мальчишек на скейтбордах, мое – писать статьи в журнал. Мы с вами – детали единой системы сдержек и противовесов, опоры общественного здоровья и всемирной экономики.
Фыркнув, Арадзиро вывел в блокноте слова: «журналист-ублюдок». Давление у меня от такого слегка подскочило, но я справился.
– Над какой статьей вы сейчас работаете, господин Чака?
– Пишу о Ёсимуре Фукудзацу. Пытаюсь выяснить, что произошло в ночь его смерти.
– Неприятно вам об этом сообщать, но вас опередили. Эта история опубликована во всех газетах. Ёси умер от передозировки наркотиков. Полагаю, теперь вы уедете домой, в Америку, а?
– Я буду так скучать без вас!
Арадзиро что-то проворчал и отложил блокнот. Потер запястьями глаза, откинулся на стуле и смерил меня холодным взглядом.
– В Новый год я всегда хожу в храмы, – заявил он. – В храмы и церкви. Одно время даже ходил в католическую церковь в Ёцуя. Слушаю, как колокол бьет 108 раз. Покупаю метлу, чтобы вымести беды, свечи, стрелы
– Чтобы ОВОЛиП ожил и помог вам бороться с преступностью?
– Я молюсь, чтобы в следующем году вы наконец попались, – сказал он. – Чтобы Билли Чака влип по-крупному и я смог депортировать его из Японии или засадить. Каждый год – одна и та же молитва. Мне иногда снится, что моя мечта сбылась. У меня обычно сны черно-белые, но этот – цветной. Как в жизни. Живые, яркие цвета, еще реальнее, чем в реальном мире. Замечательный сон, жена меня добудиться не может.
– Вы об этом говорили полицейскому психологу?
Вся личная выдержка и профессиональная подготовка Арадзиро понадобились, чтобы игнорировать мой комментарий.
– К сожалению, – продолжал он, – в этом году мечте сбыться не суждено. Но следующий вот-вот наступит. Это внушает оптимизм. Так что будем взаимно вежливы – хотя бы сегодня.
Я покосился на него:
– Значит, у меня пока неприятностей нет?
– Как ни странно, – ответил детектив. – Можете освободиться за час, если ответите на все вопросы. На этот раз не вы нам нужны, а Такэси Исикава.
– Такэси? – вырвалось у меня. – Журналист Такэси?
Вместо ответа Арадзиро открыл папку, вытащил фотографию и перебросил ее через стол. Я подобрал снимок и всмотрелся. Точно, мой дружок. Он позировал бок о бок с Дональдом Даком у входа в замок Золушки в токийском Диснейленде. Улыбается широко, почти как Дональд, в том же самом черном костюме, что и два дня назад. На фото костюм выглядел лучше, почти совсем еще новый. С какой стати человек надевает новый костюм для посещения Диснейленда? Впрочем, у меня на языке вертелись вопросы поважнее.
Я вернул фотографию Арадзиро.
– Когда вы видели его в последний раз? – спросил он.
– Это было в «Последнем кличе», в Голден-Гай. Полагаю, человек, которого вы пригласили на опознание, вам это уже сказал.
– О чем вы говорили?
