– Тогда, – улыбнувшись, я беру телефон, – я тоже отписываюсь от тебя.
– Черт, мне будет грустно без твоих смайликов под моими постами.
– Кстати, не забудь закрыть свой профиль.
– Чтобы ты не пялилась на мою страницу целыми сутками?
Он, конечно, прав, потому что именно этим я и собиралась заниматься всю свою оставшуюся жизнь, но еще он слишком самовлюблен.
– Хотя, знаешь, погоди секунду.
Захожу в его профиль и выбираю последний пост, на котором изображены Кэмерон с Сетом, отрывающиеся в клубе и показывающие средние пальцы в камеру. Нажав на список комментариев, быстро пробегаюсь по ним взглядом.
– Кэссиди девяносто три пишет, что ты горячий, – сообщаю я слишком уж приторным голосом. – А Розали Фишер считает, что у тебя очень красивая улыбка.
– Я обожаю, когда ты ревнуешь, Банни, – рассмеявшись, он пожимает плечами. – Я даже не знаю, кто эти девушки.
– Даже не хочу проверять, подписан ты на них или нет, – устремив взгляд в экран, я быстро набираю свой комментарий:
AndyWalsh13: У тебя очень кривые пальцы, Кэми, не стоит демонстрировать их так часто.
Нажав «опубликовать», откладываю телефон. Посмотрев на экран, Кэм лишь усмехается.
– Помнится мне, – наклонившись ближе, он посылает многозначительный взгляд и понижает голос: – Тебе очень нравилось, что делают эти кривые пальцы, Банни.
К моим щекам вмиг приливает кровь. Раскрываю губы, чтобы ответить, но что возразить на правду? Опустив взгляд, беру стакан колы, чтобы сделать несколько глотков.
Перед глазами всплывает множество наших интимных моментов. Руки Кэмерона, то, как я смущалась подобных прикосновений поначалу, прятала взгляд или закрывала глаза до тех пор, пока Кэм убаюкивающим шепотом не уговаривал меня посмотреть на него. Постепенно я становилась раскованней и смелее.
Кэм всегда говорил, что зрительный контакт во время секса не менее возбуждает, чем сами прикосновения за закрытой дверью спальни. И он не соврал, потому что в этот момент, глядя друг другу в глаза, люди и правда становятся единым целым, а эмоции и чувствительность усиливаются в разы.
– Что будем делать дальше? – спрашиваю я, меняя тему. – Может, в клуб?
– Оторваться так, будто сегодня – последний день на земле?
– В каком-то смысле это так и есть, – с грустью выдыхаю я. – Но мне нужно будет переодеться.
– О, нет! – Кэм вскидывает ладони. – Начинается. Нет, Банни, мы же хотим попасть в клуб этой ночью, а не на следующей неделе. Знаю я, как ты собираешься. Я не буду тратить время в нашу последнюю ночь на твои сборы. Ни за что.
Наша последняя ночь.
В этот момент меня словно бьет током от ужасного осознания. Неужели это и правда наша последняя ночь? В последний раз мы вот так сидим в закусочной, подшучивая друг над другом; в последний раз Кэмерон говорит о моих косяках. Время безжалостно идет вперед, и каждая секунда исчезает так быстро, заменяя предыдущую И у нас остается все меньше времени.
Кэмерон всматривается в мое лицо, словно пытается прочесть мысли. Я натягиваю улыбку, потому что не имею права грустить: это у меня на руках билеты, а не наоборот. Конечно, можно было бы еще раз обсудить все, но какой в этом смысл, если уже давным-давно расставлены все точки. Мы здесь для того, чтобы попрощаться так, как того заслуживают наши отношения.
Поднявшись, Кэм садится рядом со мной и, приобняв за плечи, прижимает меня к себе.
– Не думай о времени, – тихо говорит он, заправляя прядь волос мне за ухо. – Давай представим, что утром конец света. Мы ведь не станем думать о том, что умрем, верно?
– Прости меня за то, что я сдалась, – шепчу я, кладя ладонь на его щеку. – Прости меня, Кэм.
Вместо ответа Кэмерон ловит пальцами мой подбородок и дарит нежный поцелуй.
– Я так чертовски сильно скучал по тебе, Банни, – шепчет он в мои губы, – так сильно.
Наверное, у моей нервной системы ПМС, потому что я умудряюсь расплакаться прямо во время поцелуя.
– Я так и не спросила, что вы собираетесь делать с Блэйком? – говорю я, когда мы выходим из закусочной.
– Хотим медленно свести с ума. Переманиваем его людей к себе, срываем сделки, налаживаем связи с его заказчиками. У Фела везде есть свои люди, даже в лагере врагов. В общем, когда Блэйк останется один и не сможет спать от страха, что за ним сейчас придут, тогда и посадим. Ну, или он сам накинет себе петлю на шею – тут уже выбор за ублюдком.
– Звучит как очень долгий план.
Мы замолкаем. Держась за руки, мы неспешно гуляем по узким полупустым улочкам кампуса в свете фонарей. А еще мы намеренно избегаем поворотов к барам и клубам, чтобы не встретить знакомых и не тратить наше время на разговоры ни с кем, ведь у нас и так остается слишком мало времени.
– Прости меня, Энди, – тихо произносит Кэмерон, – за все. Если бы не я, тебе не пришлось бы уезжать и ломать свою жизнь. Наверное, я никогда не смогу простить себя за то, что был слишком слаб, чтобы отказаться от тебя, когда все только начиналось.
