После того как нас вытащили, миссис Райт поспешила удалиться, чтобы привести себя в порядок. Началась суматоха, все принялись снимать происходящее и тихо перешептываться. Гарри выбежал к музыкантам на сцену и, схватив микрофон, посвятил тост своей бабушке, чтобы отвлечь гостей. Меня тут же перехватила горничная и спешно отвела в дом.
Как выяснилось позже, «белым ланчем» этот званый прием прозвала сама Беатрис, потому что в это время дня подают алкоголь только светлых оттенков. Обычно бабушка Гарри сама руководит такими приемами, но утром ей нездоровилось, и бразды правления приняла на себя Аннабель – мама Кэмерона.
Кэм, наверное, ненавидит меня. Я еще не видела его разъяренным, но думаю, что этого вполне можно ожидать. Я безнадежна.
Обернув голову в полотенце, беру большой тюбик крема. Вдруг раздается стук, и мое сердце сжимается. Отложив тюбик на столешницу рядом с раковиной, я нехотя выхожу из ванной. В коридоре пусто, а когда стук повторяется, я понимаю, что он идет со стороны окна. Надеюсь, это не летящие в окно помидоры от миссис Райт.
Раздвигаю плотные шторы вишневого цвета и вздрагиваю, увидев на балконе прямо перед собой Кэмерона. Он улыбается, и это приводит меня в замешательство.
– Как ты сюда залез?
– Прилетел на крыльях любви. Слушай, – Кэм оглядывается, – может, откроешь?
Я тут же поворачиваю ручку. Пройдя в комнату, Кэм держит руки за спиной, как никогда походя на настоящего джентльмена из высшего общества. Только сейчас, придя в себя, обращаю внимание на то, что его обычно растрепанные волосы, аккуратно уложены.
Кэм молчит и внимательно смотрит на меня, а я не понимаю, хочет ли он рассмеяться или собирается попросить меня убраться из его жизни. Стыд словно горячей волной накрывает мое тело и, не выдержав, я закрываю ладонями пылающее лицо.
– Боже, мне так жаль! Прости, мне очень-очень стыдно, это вышло совершенно случайно!
– Эй-эй, все хорошо, – он опускает ладонь на мое плечо. – Ну, с кем не бывает?
– С тобой не бывает, Кэм, с тобой. Уверена, что и с Присциллой тоже.
– Банни, посмотри на меня.
Нехотя убираю ладони от лица. Кэмерон отводит руку из-за спины, и перед моим лицом появляется пышная алая роза. Аромат от нее исходит такой, будто передо мной целый букет, а не один цветок.
– Я уронила твою маму в пруд, а ты приносишь мне розу? – шмыгнув носом, беру толстый стебель, на котором даже нет шипов.
– Хотел поднять тебе настроение.
– Ты украл ее из сада Беатрис? – спрашиваю я. – Она же убьет тебя.
– Вообще-то я планировал собрать букет, но меня перехватил Тэрренс. Кстати, можешь больше не переживать, что кто-то вспомнит о твоем прыжке в пруд, потому что Тэрренс гнался за мной с садовыми ножницами на глазах у всех.
Не дав ему договорить, я встаю на цыпочки и, обняв за шею, дарю отчаянный поцелуй, в котором нет и капельки нежности. Этим поцелуем я хочу показать Кэмерону, как боялась потерять его после произошедшего.
– Вау, – бормочет он, – это разговоры о Тэрри так тебя возбудили?
– Заткнись.
Обхватив за талию, Кэм притягивает меня к себе. Полотенце соскальзывает с моей головы, и влажные волосы рассыпаются по плечам. Руки Кэма скользят вниз и, подхватив под бедра, он приподнимает меня, а я обхватываю его ногами.
Он пятится и, не прерывая поцелуя, плавно опускает меня на кровать, наклоняясь надо мной. Роза выскальзывает из моей ладони. Теплые пальцы Кэмерона опускаются на мое колено, забираются под край халата и медленно скользят по обнаженной коже, поднимаясь к бедру, отчего мне становится трудно дышать.
Кэмерон беспощадно целует меня, его губы касаются моего подбородка и скользят к шее, к ключицам, оставляя дорожку поцелуев.
Перенеся вес тела на одну руку, Кэм ловит пояс моего халата и, глядя мне в глаза, осторожно тянет его на себя, медленно развязывая. Он ждет, что я начну протестовать, но я не собираюсь останавливать его. Несмотря на гуляющий по комнате сквозняк, мое тело обдает жаром, когда Кэмерон развязывает пояс, и халат распахивается. Опустив ресницы, он изучает изгибы моего тела, спрятанные под кружевным бельем. Глаза Кэма темнеют до глубокого синего оттенка, и я хотела бы, чтобы он всегда смотрел на меня так. Так, что под ребрами начинает больно жечь от одного лишь его взгляда.
– Ты такая красивая, Энди, – выдыхает он. – Такая чертовски красивая.
Мое сердце учащенно бьется. Цепляю дрожащими пальцами край его свитера и тяну вверх, чтобы снять, но у меня ничего не выходит. Тихо усмехнувшись, Кэм отстраняется. Сняв свитер, он отбрасывает его в сторону, а я с наслаждением смотрю, как напрягаются мышцы на его руках, когда он наклоняется, чтобы вернуться ко мне.
Во время томительных долгих поцелуев наши руки неторопливо исследуют тела друг друга. Я провожу пальцами по его напряженной спине и жалею о том, что раньше мы не заходили так далеко, потому что нет большего наслаждения, чем прикасаться к этому парню. Тонкая ткань нижнего белья совершенно не является преградой, потому что когда Кэм подается чуть вперед, я остро ощущаю грубую ткань его джинсов, отчего внизу живота разливается тянущее тепло.
