– Мы же уже объясняли, – Кэм сжимает зубы, – тогда был виноват не он.
– Перестань злиться, – тихо просит Присцилла, опуская пальцы на его колено.
Улыбнувшись, Кэм убирает ее руку, и мне становится легче дышать.
– Что за история с Майком? – спрашиваю я.
– Наш садовник, мистер Картер, часто брал Майка с собой к нам, и родители никогда не были против того, чтобы мы общались. Моя мама вечно все забывает, поэтому записывает пароли и код от сейфа в ежедневник. Как-то мы нашли его и открыли сейф, в котором лежал пистолет. Даже не знаю, был ли он заряжен. Мы были совсем детьми, поэтому стали наперебой выхватывать пистолет друг у друга из рук.
– На шум сбежались родители, – продолжает Гарри. – Они зашли именно в тот момент, когда пистолет был в руках Майка, и решили, что ему больше не стоит у нас появляться. В общем, мистера Картера тоже уволили. Мы пытались объяснить, что это не вина Майка, но их было не переубедить. Самое ужасное – они добавили мистера Картера в черный список, так что он уже никогда не сможет найти приличную работу в этих кругах.
Теперь понятно, почему Кэмерон не бросил Майка в последнем деле: помимо дружбы он еще чувствует себя виноватым.
– Это у вас лабиринт? – спрашивает Нейт, указывая вдаль на высокую изгородь из кустарников.
– Да, – отвечает Кэм. – Мы сбегали туда от учителей, которых к нам присылали для занятий летом. Мы заманивали их внутрь, и они часами не могли найти выход.
– Мы с Гарри впервые поцеловались там, – вспоминает Фредди. – Помнишь?
– Не вы одни, – Присцилла с улыбкой смотрит на Кэма.
Это неправильно, но я чувствую, как начинаю ненавидеть эту девушку.
Кэмерон поднимается и подходит ко мне.
– Прогуляемся?
Сижу неподвижно еще около полминуты, а затем, отставив бокал на столик, иду вслед за Кэмероном.
Мы молча выходим на тропинку, освещаемую тусклыми фонарями; по сторонам от нас невысокие кусты белых роз, а где-то в траве стрекочут сверчки. Спрятав руки в передние карманы джинсов, Кэм медленно шагает, смотря под ноги. Я не понимаю, в каком он настроении сейчас, поэтому не решаюсь заговорить первой.
– Значит, – тихо говорит он, приподняв уголки губ, –
Он цитирует мои слова, и я краснею от стыда.
– Скажешь, что я не права?
– Да нет, почему же. Просто странно слышать это от девушки, которая даже не может произнести вслух слово «секс».
– Вообще-то, я часто произношу это слово.
– Банни, я знаю, что мое имя является синонимом слова «секс», но это не значит, что каждый раз, когда ты зовешь меня или говоришь обо мне, ты подразумеваешь именно его.
– Господи, кто-то должен вручить тебе золотую медаль за самомнение.
– Просто скажи это слово вслух, и я отстану.
– Зачем?
– Ради веселья.
– Это совсем не весело.
– Думаешь? – он вскидывает брови, когда я, поджав губы, качаю головой. – Посмотрим, – сделав глубокий вдох, Кэм громко выкрикивает: – Секс!
Он действительно выкрикивает это так громко, так, что в одном из окон в замке тут же загорается свет. Вдали затихают голоса ребят, и я не могу удержаться от смеха. Когда освещенное окно дома со скрипом открывается, Кэм хватает меня за руку, и мы прячемся за толстым деревом.
– Тебе сколько лет? – шепчу я. – Двенадцать?
– Давай, – не унимается он и толкает меня в бок. – Теперь ты.
Мне неловко, но Кэм смотрит на меня с улыбкой, и мне не хочется показаться занудой в его глазах.
– Не знаю, зачем я это делаю, – бормочу себе под нос и, собравшись с духом, кричу, но горло словно сжимается от стыда, поэтому получается вяло и совсем не громко.
– Больше секса, Банни.
– Хорошо, но знай, что этот крик – единственный секс, который ты от меня получишь, – разозлившись, говорю я и потираю вспотевшие ладони о джинсы.
Прикладываю к губам ладони, как рупор, и громко выкрикиваю слово, которое уже потеряло смысл. Кэм прыскает со смеху. И хоть мои щеки вспыхивают, я тоже смеюсь, потому что это и правда весело.
Выдохнув, прислоняюсь спиной к шершавому стволу дерева, Кэм останавливается напротив и вытягивает руку, упираясь ладонью в ствол рядом с моей головой. Он ловит пальцами мой подбородок, и долго вглядывается в глаза.
– Присцилла в прошлом, Энди. Она не чужой для меня человек, но я не хочу, чтобы ты думала, что у меня к ней что-то есть.
– К чему ты это?
– К твоей ревности, которую ты источаешь весь вечер.
– А она знает об этом? О том, что она в прошлом?
– Конечно. Эй, – произносит он и опускает теплые пальцы на мою щеку. – Ты же знаешь, что я изначально не хотел сюда ехать. Я рассказал тебе о своих делах с Феликсом, потому что хочу быть с тобой честным, и хочу, чтобы ты была честна со мной. Я твой, Энди, когда ты уже это поймешь и перестанешь закрываться?
Кэмерон прав, в последнее время он только и делает, что доказывает мне, что я могу ему доверять, а я отдаляюсь при любой возможности. Плевать на всех, с кем Кэм был до этого, потому что сейчас он со мной. И как ему еще не надоело доказывать мне это?
