Протянув руки, сцепляю пальцы за его шеей и, встав на цыпочки, целую его в губы. Я не успеваю даже отстраниться, потому что Кэма явно не устраивает такой расклад. Завладев моими губами, он продолжает глубокий поцелуй и, сжав пальцы на моей талии, прижимает меня спиной к стволу дерева.
Запускаю пальцы в его мягкие волосы и откидываю голову, его губы оставляют короткие поцелуи на моем подбородке, а затем плавно скользят ниже.
В глаза бьет яркий луч света, заставляя меня крепко зажмуриться и отвернуться.
– Вы помнете цветы миссис Беатрис, и она будет не в духе, – прочистив горло, Тэрренс взмахивает фонариком, указывая нам на выход из сада.
Когда я просыпаюсь, Джин уже нет в кровати. Умывшись, надеваю джинсы с футболкой и выхожу за дверь. Блуждая по коридорам, натыкаюсь на миллион запертых комнат, прежде чем нахожу лестницу.
– Энди? – слышу я голос Присциллы.
Она выглядит идеально, начиная с мягких локонов и заканчивая кончиками бежевых лодочек. Создается впечатление, что когда она просыпается, к ней слетаются птицы со всей округи, чтобы петь, пока Присцилла Ван Хоппер принимает душ и одевается.
– Не могла бы ты попросить свою подругу не загорать в купальнике у бассейна? Скоро начнут съезжаться гости, и будет не совсем прилично, если они застанут ее в таком виде.
– Гости?
– Да, сегодня белый ланч. Ты же в курсе, что это такое?
– Конечно, – уверенно вру я. – Пару раз бывала на таких.
– Я бы посоветовала тебе, – она оглядывает меня с головы до ног, – переодеться. Ты же не пойдешь в этом?
– Нет, – фыркнув, всплескиваю ладонями, – конечно, нет!
– И, Энди, – окликает она, – деньги не делают человека счастливым настолько, насколько ты думаешь. Это не стоит того.
– Прости?
– Не делай вид, что не понимаешь о чем я, – ее вежливая улыбка начинает меня злить. – Вижу цель, не вижу препятствий, да?
Боже, она же не обвиняет меня в погоне за деньгами?!
– Я даже не знала, что Кэмерон живет так, если ты об этом.
– Разумеется.
– Странно, что ты думаешь, будто Кэма можно полюбить лишь за деньги.
В этот момент отработанная улыбка исчезает с ее губ.
– Но ведь мы никогда не узнаем, знала ты о его статусе заранее или нет, правда? Как и его родители, которых наверняка заинтересует этот вопрос.
Качнув головой, разворачиваюсь.
– И последнее, – говорит она мне в спину. – Если ты сделаешь ему больно, я тебя убью.
Присцилла уходит, стуча каблуками и оставляя меня с ощущением собственной ничтожности.
Из названия «Белый ланч» прихожу к выводу, что я должна надеть что-то белое. У меня как раз есть короткое кружевное платье – единственное, что я взяла из нарядного для встречи с отцом. Оно не совсем белое, а скорее молочно-розовое, но лучше оно, чем джинсы. Спускаясь по лестнице, снова и снова разглаживаю ладонями подол, поправляя невидимые складки.
В холле раздается стук каблуков, а за ним из-за поворота появляется девушка с папкой в руках. Увидев меня, она удивленно ахает, а затем хмурится.
– Ты где ходишь?! – возмущенно шепчет она и, схватив за локоть, тащит меня вдоль холла.
– Простите, но я…
– Давай быстрее! – командует она, и я невольно повинуюсь строгому тону.
Мы выходим на задний двор и сворачиваем к огромному белому шатру. На газоне расставлено множество высоких столов, покрытых белыми скатертями, а на небольшой сцене музыканты проверяют звук.
– Быстрее.
Девушка хоть и ниже меня ростом, но силы в ней много. Крепче сжимая локоть, она чуть ли не волоком тащит меня к шатру.
– Я рядом, – говорит она.
– Ну, от этого не легче, если ты хотела меня поддержать.
– Да-да, уже подхожу, – говорит она, прижимая руку к уху, и я понимаю, что она разговаривает по гарнитуре. – Нашла одну официантку; разгуливала по хозяйскому дому.
– Простите, тут какая-то ошибка, – пытаюсь разжать цепкую хватку пальцев. – Я не официантка.
– А кем ты работаешь? – бесстрастно спрашивает она, продолжая идти вперед.
– Ну, вообще-то официанткой, но меня вчера уволили.
– Тебя сейчас снова уволят, если ты не поторопишься.
Мы заходим в шатер, и я едва сдерживаю смех. В одной части шатра повара нарезают еду, в другой – официанты разливают шампанское по бокалам. Парни в молочно-розовых рубашках, а девушки в платьях того же цвета.
– Да вы издеваетесь, – протянув руку, я постукиваю по плечу девушку с гарнитурой. – Послушайте, произошла огромная ошибка, я не официантка.
– Ты только что сказала, что ты официантка.
– Да, но…
Развернувшись, она хватает меня за плечи и встряхивает.
– Слушай, у меня сегодня и так все идет через одно место. На подъезде большая пробка, половина персонала не может доехать, скрипач и виолончелист напились. Я полтора года работала без выходных, чтобы получить эту должность, а теперь я в одном шаге от инфаркта и увольнения, и если ты не собираешься работать, то просто собери вещи и уйди.
На последних словах ее глаза заблестели, а голос задрожал. Всхлипнув, она тут же шлепает себя по щекам, чтобы прогнать слезы. Странное чувство, но я боюсь и одновременно с этим жалею ее.
– Хорошо, что нужно делать?
