Дорогая Леля, я думаю, пришел конец оптимизму, по крайней мере, в местных масштабах. Я сижу в своей хижине вот уже десять дней. В бочке есть вода, но у меня кончились запасы пищи. Проклятые собаки; если бы не они, я смогла бы продержаться еще двадцать лет. В последний раз, когда я вышла из хижины, они довольно сильно меня потрепали. В какой-то момент я даже хотела устроить грандиозное сражение, чтобы они попробовали моей алмазной пики. Но потом передумала; на прошлой неделе я видела, как они напали на пасущееся неподалеку животное.
Итак, я остаюсь в хижине. «Пока ты меня не спасешь» — так я себе говорю. Но, по правде говоря, я уже не рассчитываю на спасение. Если контрольные проверки должны происходить каждые несколько десятилетий (в лучшем случае), вряд ли следующая произойдет в ближайшие несколько дней.
Мне кажется, прошло сорок лет с тех пор, как меня выбросили в реальное время. Это такой долгий срок, гораздо длиннее, чем вся моя предыдущая жизнь. Я помню моих друзей рыболовов гораздо лучше многих моих друзей из числа людей. В одно из окошек мне видно озеро. Если бы они заглянули, они бы увидели меня. Только они почти никогда не заглядывают. По-моему, большинство из них меня уже забыли. Ведь собаки прогнали их отсюда целых три года тому назад. А это почти целое поколение для обезьян. Я думаю, что последний, кто меня помнит, это мой последний Хуан Шансон. Он не такой шумный, как все предыдущие Хуаны. В основном, он сидит и греется на солнышке… Я только что выглянула в окно. Он сидит на своем месте; мне кажется, он меня помнит.
Почерк изменился. Интересно, подумал Вил, сколько часов — или дней — прошло от одного абзаца до другого. Новые строчки были зачеркнуты, но Елена сумела их расшифровать:
Я только что вспомнила странное слово: тафономия. Когда-то я могла выступать экспертом в какой-нибудь области, просто вспомнив, как она называется. Теперь… Все, что мне известно… Я думаю, это изучение кладбищ, не так ли? Кучка костей — вот все, что остается от смертных… а мне известно, что кости тоже рассыпаются в прах. Только не мои. Мои останутся в хижине. Я пробуду здесь долго и буду писать… Прости.
У нее не было сил стереть эти слова. Потом шло пустое место, а дальше запись была сделана четкими печатными буквами.
У меня такое ощущение, что я повторяю написанное мною раньше, высказываю предположения, которые теперь стали уверенностью. Надеюсь, тебе удалось разыскать все мои предыдущие записи. Я попыталась рассказать тебе все в подробностях, Леля, я хочу, чтобы тебе было над чем работать, дорогая, наш план все еще может быть реализован. А когда это произойдет, сбудутся наши мечты.
