Если честно полностью

– Извините, – сказала я, чувствуя, что краснею. Не было сил посмотреть в мамину сторону. У нее на глазах оживал ее кошмар – что я не смогу сказать ничего положительного, как она просила. Самое ужасное заключалось в том, что мне-то как раз казалось, будто я справляюсь.

– Ничего. Просто давай попробуем снова, – сказала Арден, поднимаясь с дивана. Свет снова включили на полную мощность, и я зажмурилась.

– Мама вернулась с шоу совершенно другим человеком. Изменившимся в лучшую сторону. Я горжусь всей той тяжелой работой, которую она проделала в этом шоу.

– Это уже больше похоже на правду, – сказала Арден. – Теперь, Саванна, расскажи, как изменилась твоя жизнь с тех пор, как мама участвовала в шоу.

– Нас теперь узнают люди в магазине, – сказала я, вызвав смешки у членов съемочной группы, – а в остальном моя жизнь особо не изменилась.

– Вдохновила ли тебя твоя мама вести более здоровый образ жизни?

– Вдохновила? Я бы сказала, что принудила – более подходящее слово. Подождите, дайте перефразирую. Она делает сознательные попытки готовить здоровые блюда для меня и моей сестры. Это перемена в образе жизни, к которой нам пришлось приспособиться. И к лучшему! – торопливо добавила я.

– А где сейчас твоя сестра? – спросила Арден.

– О, она уехала, чтобы стать прилежной студенткой колледжа. Хотела бы я быть вместе с ней, учеба в колледже меня очень сильно привлекает. Уверена, что сестра отлично проводит время, узнавая много интересного от всех новых людей, которых сейчас там встречает. Маленький городок в Индиане, где все и всё про тебя знают, несколько ограничивает возможности.

– Хорошо, Саванна, я думаю, на этом мои вопросы к тебе закончились. Видишь? Как я и обещала – быстро и безболезненно.

У меня вырвался вздох облегчения – первый раз за все утро. Операторы начали переустанавливать камеры для съемки под другим углом, а я упала на диван рядом с мамой и улыбнулась ей, радуясь, что самое тяжелое наконец позади. Мама сидела, скрестив руки и ноги, и смотрела прямо перед собой, не поворачиваясь ко мне.

– Мам, – прошептала я.

– Мы поговорим об этом позже, Саванна. Я не могу сейчас на тебя даже смотреть, – ответила она.

От страха у меня свело желудок. Мне казалось, что я неплохо справилась с интервью, и было непонятно, почему она так враждебно настроена по отношению ко мне. Арден сделала все, чтобы получить хорошие позитивные кадры, которые ей требовались.

После отъезда съемочной группы мама с парочкой своих подруг с работы отправилась отпраздновать событие, а я осталась дома присматривать за Фиеро. Первое, что я сделала, когда все ушли, – это понеслась в комнату Эшли, чтобы выпустить пса из его долгого заточения. Он почти опрокинул меня, кинувшись обниматься, и я зарылась лицом в его шерсть, потому что он пытался меня облизать, а это совсем не вызывало у меня восторга.

– Мне очень жаль, что тебе удалось спуститься вниз всего на несколько минут, малыш, – сказала я, почесывая у него за ухом. – Бьюсь об заклад, тебя смущало, что ты слышал наши голоса, но не мог спуститься к нам вниз. Я бы предпочла, чтобы ты все время был с нами. Уверена, Арден не оборвала бы интервью с тобой.

Фиеро наклонил голову, словно пытался меня понять. Когда он так делал, мне всегда казалось, что он формулирует свой официальный ответ на собачьем языке.

Я достала телефон из кармана и набрала номер Эшли, снова и снова слушая гудки. Меня перенаправили на голосовую почту, и я, хмуро взглянув на телефон, разъединилась. Вместо голосового я отправила ей текстовое сообщение.

Я шумно втянула воздух. До этого момента я не осознавала, насколько близко была к тому, чтобы расплакаться, но теперь поняла, что Эшли не сможет меня успокоить, напомнить мне, что все будет в порядке, что я сделала все, что могла, с этим интервью. Жгучие слезы начали собираться в уголках глаз, размывая мир вокруг.

Никаких тебе «люблю тебя» или «пока тебе тоже» не последовало.

На следующее утро я проснулась, надеясь получить от Эшли сообщение с извинениями за то, что она отшила меня накануне. Вместо этого высветилось сообщение с незнакомого номера.