Мое сердце дрогнуло. То есть он не ненавидел меня после того, как мы разошлись в коридоре? Либо так, либо он действительно отчаянно нуждался в помощи. В любом случае я была готова загладить свою вину за все те глупости, что умудрилась наделать за эти несколько недель.
Я: Конечно. Как насчет сегодня после обеда? В час? У меня?
Джордж: Твой адрес у меня в навигаторе. До скорого.
Мне надо было серьезно подготовиться, если я хотела быть во всеоружии к нашему занятию. К счастью, дом до сих пор оставался в приличном виде благодаря вчерашнему визиту съемочной группы. Воспоминание о телесъемке заставило меня поежиться. Мама очень на меня разозлилась, хотя я изо всех сил пыталась держаться «позитивно». Я ведь не сказала ничего ужасного, правда? Она и ее друзья наверняка зависнут где-нибудь допоздна, и я решила провести вольный пятничный вечер, занимаясь расследованием для статьи, над которой мы Грэйс работали.
С помощью миссис Брандт я узнала, что сведения о финансовых ресурсах школ находились в публичном доступе. Мы подали заявку на получение записей и обнаружили, что на школьном сайте был опубликован лишь «краткий обзор», в котором значилась общая сумма, предназначенная на все виды спорта. Мы же хотели увидеть детали.
Базовая зарплата школьного бейсбольного тренера выглядела слишком высокой. Тут точно происходило что-то подозрительное, и я решительно собиралась разобраться в этом.
Раздался легкий стук в дверь спальни, и мой желудок сжался. Мама приотворила дверь и просунула в нее голову. Я закрыла лэптоп и села в позу лотоса.
– Я думаю, мы должны обсудить то, что произошло на записи шоу, – сказала мама, садясь на край моей кровати. Мне хотелось натянуть одеяло на голову, чтобы избежать этого разговора любой ценой, но такой вариант казался мало осуществимым.
– Мам, мне очень жаль, как все в результате получилось, – сказала я, – но мне кажется, у них есть хорошие кадры из тех отрывков, где я была более позитивна.
– Знаешь, как работает реалити-ТВ, Саванна? Они хотят продать самую сенсационную историю, какую только могут. Эта запись будет законной добычей для какого-нибудь редактора, который не знает нас и которого не волнует, какие последствия могут иметь твои слова. Ты сама вручила им оружие.
– Разве мы не можем попросить Арден пропустить некоторые сцены ради нас?
Мама отрицательно помотала головой.
– Она контролирует только процесс записи на камеру. После этого материал попадает в редакционную группу. Я надеюсь лишь на то, что у кого-то окажется более заманчивая история и они сосредоточатся на ней.
У меня внутри все оборвалось. Мама опустила голову на руки и тяжело вздохнула.
– Что сделано, то сделано.
– Мам…
– Я знаю, что ты сожалеешь, Саванна. И я в конце концов переживу эту историю. Но прямо сейчас, думаю, я просто огорчена.
– Как я могу загладить свою вину? – спросила я. Мамин гнев я могла перетерпеть, но ее огорчение ранило меня очень глубоко. Гнев рвет тело на части и вгрызается во внутренности, а огорчение – это медленная ноющая боль, которая поселяется у вас в груди на гораздо более долгое время. Я могла справиться с яростью и неистовством маминого гнева. Но ее огорчение причиняло страдание.
– Мне надо подумать, – сказала она, вставая с кровати. Я закрыла глаза и слушала удаляющийся звук маминых шагов по коридору и снова открыла глаза, только услышав, как закрывается дверь в ее спальню.
Мама наверстывала работу над проектом клиента и, к моему восторгу, была занята, пока я готовилась к занятиям с Джорджем. Я убедила ее держать Фиеро при себе на тот случай, если Джордж не очень любит собак.
– Джордж – это двоюродный брат Грэйс, да? – поинтересовалась мама.
Я поведала ей несколько мелочей о нем, не осмелившись рассказать правду о моей панической атаке в день нашего знакомства. Или о прискорбном случае, когда Джордж на машине чуть не задавил меня в первый же учебный день. И уж о чем я точно не рассказала ей, так это о том, как у меня трепетало в животе при мысли о его приходе или о том, как ясно я представляла себе нашу победу в трехногой гонке и как он крепко прижимает меня к себе после пересечения финишной линии.
– Да, это он, – сказала я с делано безразличным видом. Но мама все сразу просекла.
– У тебя тени на веках? – спросила она с легкой улыбкой.
– Учеба дается мне наилучшим образом, когда я чувствую себя на высоте, а дымчатый макияж глаз реально заводит меня на занятия высшей математикой, – отговорилась я.
– Понятно, – сказала мама, – я подержу Фиеро наверху. Желаю тебе хорошо провести время с Джорджем.
Фиеро немного поскулил, когда я плотно закрыла дверь в мамину комнату и начала свою миссию по избавлению дома от любых компрометирующих деталей, на которые мог наткнуться Джордж.
