В домике, рассчитанном на небольшое количество клиентов, никого не было, пара уселась за стол, Борис Наумович отер платком шею, он взопрел, ведь, несмотря на осень, день выдался очень теплым. Это сленг Бобика – взопрел, типа вспотел… фу! Терпеть Анжела не могла его быдло-словечки из прошлого века, хотя у самой словарный запас оставляет желать лучшего, однако на сей счет она иного мнения. Открыв меню, она забубнила на одной ноте, показывая, как здесь убого:
– Ну и где твои ребзики? Уф, опять простая уха, а не буайбес. Ой, борщ… Ну, как же без борща… Милый, ты любишь борщ?
– Отцепись, – вяло бросил он жене.
– Как жаль, я не умею варить борщ, может, ты подобрел бы. – И снова уткнулась в меню. – Мясо… хм… по-деревенски, жутко жирная жратва. Ни тебе консоме, ни фрикасе, ни кордон блю. Бобик, а твоя бодяга долго продлится?
– Заткнись.
– Только и слышу: заткнись да заткнись, мля! – окрысилась Анжела. – Достал своими придирками и своим пещерным хамссс… (Бобик покосился на нее недобрым взглядом.) Неучтивостью, – выговорила Анжела другое слово, вместо того, которое просилось на язык.
– Тебе повторять надо, чтоб заткнулась? Когда ты открываешь рот, тебя хочется удавить от стыда, что ты такая дура.
– Пф, подумаешь! Ну и не брал бы меня с собой! Но я же тебе нужна, вдруг и здесь пригожусь, да? Я подслушиваю, доношу тебе разговоры не только твоих престарелых дружбанов, даже их баб, о чем базарят они в сортире. Отпусти меня, раз такой злопамятный, тебе же будет лучше, к жене вернешься, она тебя пирожками кормить будет и борщом.
В ответ он показал ей фигу, в простонародье дулю, потом закрыл лицо меню, а Анжела основательно скисла. Она попала в зависимость, обязана выполнять условия этого хряка, тогда он подобреет и вместе с разводом подкинет некоторую сумму на пропитание, как обещал. Но пусть только попробует не подкинуть… ух, пожалеет.
– День добрый, – появился Ильин Кирилл Юрьевич.
Ему под шестьдесят, худой, злой, заносчивый и мрачноватый дед с чертами дряхлого Дракулы на роже. Нет, Анжела не описала бы, что она имеет в виду под чертами Дракулы, это личные ощущения жути, от него исходящие. Ильин такой же противный физически, как и Бобик. Если бы люди увидели этого хозяина магазинов, сроду бы туда не пошли, у Дракулы не еда, там продается отрава, как и у ее карлика. Анжела натянула приветливую улыбку, этому мастерству она долго училась перед зеркалом, да и вообще многое умеет делать красиво, как настоящая леди, а рядом это невообразимое и бесформенное… типа муж.
А вот и третий, вошедший в зал. Приятный дядька и симпатичный, но гордец, сначала идет достоинство, потом он сам, за ним – королевский шлейф. Кстати, его фамилия Корольков, за царские замашки получил прозвище Кинг. Скорее, это ироничная кличка, но, как известно, название обязывает, он и держится, будто его и правда короновали. Анжела закрутила бы с ним, хотя он старше мужа, но к нему непросто подступиться, Петр Андрианович всех держит на расстоянии, именно как царственная особа, при всем при том не выпячивает своего превосходства. Одно противоречит другому? Вовсе нет, у него просто мера во всем, это труднодостижимая штука.
– Я, пожалуй, пойду, – показав все свои зубки, сказала Анжела, так как на этом ее миссия заканчивается, у Бобика она наподобие эскортницы, придает ему статус крутого. – У вас тут будет безумно скучно, а у меня разгрузочный день. Бобик, я подожду тебя в машине, воздухом подышу.
– Лапуля, мы недолго, – сладенько промурлыкал Акулич.
Она ушла, одарив всех зубастой улыбкой, и муж переменился в лице, взглянув исподлобья на приятелей, спросил у Кинга, затем у Ильина:
– Что за срочность? Чего всполошились?
– Я хочу уточнить некоторые моменты, – произнес Кинг. – Вы оба договаривались с Даниловым о сотрудничестве, а потом прокатили его, так?
– А что такое? – насторожился хмурый Ильин.
Кинг повременил с ответом, так как вошел официант взять заказ. Несмотря на воцарившуюся атмосферу тревоги, ведь началось собрание с жесткой ноты, Борис Наумович назвал любимые блюда, он всегда готов поесть:
– Мне раковый супчик… э… фирменный, с фаршированными панцирями. И эту вашу рыбку… лещ с икрой и капустой, кусочек. Гарнир… м… картофель фри. Попить… это потом, пока достаточно минералки.
Ильин заказал только мясо в горшке и квас, Кинг только кофе, дождался, когда уйдет официант, и потребовал:
– Я хочу услышать ответ.
Борис Наумович понял, что Ильин не желает раскрывать рта, осторожничает, отдуваться пришлось самому:
– Ну, да, я прокатил его. А что? Мне он не нужен со своим размахом, раздавит на хрен мои симпатичные магазинчики в шаговой доступности. И позволь, Петр Андрианович, заметить, ты тоже его прокатил.
– Не я, а зять, – проскрипел Кинг. – Я отдал управление продуктовыми точками зятю, не мое это – в мелочах копаться. И понятия не имел, что он ввязался в вашу авантюру, но имя-то мое. Вы хоть понимаете, что это сговор?
– И что? – ухмыльнулся Акулич. – Это борьба за выживание.
– Сейчас вас трясти начнут правоохранительные органы.
