– Кто-кто? И с какого такого? – не унимался Акулич, поглядывая на Ильина, тем самым ища поддержки, но до того пока дойдет – и совещание закончится.
В свою очередь, Боря Акулич раздражал Кинга, глуповатый и псевдо-оптимистичный, у него манера таращить наивно глаза и улыбаться сладенько, ну, такой душка, такой обаяшка… просто один из семи гномиков, приютивших Белоснежку. Кинг насквозь видел этих горе-бизнесменов и не жаловал обоих, он взял на себя миссию обуздать мелких лавочников, а то ведь лезут в элиту бизнеса, выражаясь фигурально, расталкивая всех локтями. Кинг не создал организации, его деятельность исключительно добровольная и не для афиш, ибо нельзя попустительствовать проходимцам, иначе их наглость не будет иметь границ, а подлость непредсказуема, кстати, зять из той же когорты, был уверен он.
– В день вручения премий и грантов, – решил говорить Кинг напрямую, – точнее, это случилось поздним вечером, адвокат Данилова умер. На банкете попил водички и умер. Меня раздирает любопытство, чьих рук дело, м?
Пауза. Продлить ее помог официант, который привез на тележке заказ, и, пока он расставлял тарелки, оба подозреваемых лихорадочно соображали, что бы такое сказать. У Кинга бешеные связи, а это большие возможности, стало быть, он нужен Акуличу с Ильиным, отсюда обоим приходилось укрощать непрошеные эмоции из меркантильных соображений. Однако нынче вопрос поставлен ребром – чьих рук дело! Еще чуть-чуть – и последует обвинение.
– Петр Андрианович, – на этот раз Ильин ввязался в диалог, – на что ты намекаешь? Считаешь, кто-то из нас… отравил адвоката? А зачем?
– Ага, и второй вопрос, – поддержал его Борис Наумович, – а доказательства имеются, что кто-то из нас? Почему не твой зять? Он же тоже участник заговора.
Слово «заговора» произнес иронично, словно намекал, мол, несерьезно делать из мухи слона на пустом месте. Кинг поднял одну бровь, ему было что ответить, заодно напомнить:
– Не прикидывайся, уж мне ли не знать ваши подвиги, да, в прошлом. Но человек – животное подлое, его исправляет только могила.
– Это что, намек? – забеспокоился Акулич.
– Это неоспоримый факт. Запомните оба: если выясню, что мой зять имеет прямое отношение к отравлению Пушкаря, раздавлю его. Стало быть, к другим, не будем ни на кого показывать пальцем, те же требования и те же меры наказания. Следователи до вашего заговора доберутся, а там и я, получается, числюсь.
– А при чем здесь Пушкарь? – подал голос Ильин. – Уж если и травить кого, так Данилова, он нам всю малину портит. Но и тут мимо. Это же мы его сделали, прокатив с договорами и ударив по материальной базе, а не он нас. Так что у него причина потчевать ядом нас, а не нам его.
– Откуда знаешь, что это был яд? – подловил его Кинг. – Может, еда была из дряни, которую вы толкаете в своих многочисленных лавках.
– Ай, брось, Петр Андрианович, – насупился Ильин. – Скоропостижно подыхают только от яда, а от плохой еды долго мучаются, но умирают редко.
– Да пусть докажут, что это мы… – внес Акулич свою лепту в оправдательный процесс. – Даже странно как-то слышать, что мы… хм!
– Мне плевать на Данилова и его адвоката, – жестко сказал Кинг. – Никто не смеет манипулировать
Акулич с Ильиным задумались… нет, кажется, они соображали, какой ответ будет угоден Кингу. Тот, послушав молчание двух болванов (в его представлении), поднялся, тогда Борис Наумович сказал:
– Это был Пушкарь.
– Кто? – будто не понял Кинг.
– Пушкарь, царство ему… Неужели он втянул нас в авантюру, им же и состряпанную? Ах, чтоб ему…
Не допив свой кофе и не попрощавшись, Кинг ушел, тем самым давая понять двум негодяйчикам (на негодяев не тянут, мелковаты), что зол на них.
…полностью Данилову, но у него и отделов много, отвечающих за каждое направление. Он переступил порог и наконец-то почувствовал себя дома, правда, на короткий миг, от стойки администратора отделилась знакомая фигура и пошла ему навстречу…
– Добрый день, – сказал Терехов, подняв раскрытое удостоверение. – Следственный комитет, следователь Павел Игоревич Терехов.
Данилов лишь на секунду опустил глаза в удостоверение, протянутое почти к его носу, и тут же вскинул их на следователя, собственно, он прекрасно запомнил этого высокого и белобрысого молодого мужчину. Зачем Терехов приехал, понятно. Даниила беспокоил он сам, а не следователь, потому что не знал, как говорить с Тереховым и что, а инструкций от Феликса не получил, потому что не ожидали визит следака так скоро. Ну, тут выбора нет, Данилов решил внимательно слушать и обдумывать свои слова перед ответами.
– Здесь есть уединенное место? – тем временем спросил Терехов. – Я хотел бы переговорить с вами по поводу смерти адвоката Пушкаря.
– Да, конечно, прошу в мой кабинет, нам на третий этаж.
