Василий Викторович привел их к кустам, показал место, где «собака тыкала мордой», после показал, куда именно она побежала с тряпками в пасти. На траве, которая в тени и не выжжена летним солнцем, остались пятна крови, успевшие немного подсохнуть. Антон взял несколько травинок и кинул их в целлофановый пакет, а Павел попросил Вениамина:
– Сходи-ка по маршруту, посмотри, вдруг собака бросила или потеряла ткань. Далеко не стоит идти. Думаю, она голодная, значит, отбежав недалеко от свидетеля, остановилась и стала исследовать лоскуты, пахнущие свежей кровью, на предмет еды. Она все равно бросит их. А мы с Женей начнем опрашивать здешних жителей.
…тот же зал в ресторанном комплексе «У тына», те же лица за столом, тот же председатель во главе стола. На этот раз Кинг прихватил любимого и единственного зятя, на самом деле он терпеть не мог идеально скроенный фасад и слащавую вывеску Саввы, но дочь… не мог потерять ее. Да, именно таков был ультиматум: уйду с милым в шалаш на хлеб и воду! Пришлось примириться с нищебродом и впустить голь перекатную в свой дворец, неприязнь к зятю нивелируют внуки, старший уже пошел в первый класс, они примирили с их папой.
Кинг, как обычно, прибыл последним, зятю одними глазами показал, куда сесть – по правую руку от себя, оглядел всех и:
– Убит Данилов… – И очередной раз прошелся взглядом по физиономиям присутствующих. – Вижу, вы уже в курсе. Хотелось бы знать, кто сподобился?
На рожах лавочников, как он их называл за глаза, появилось искреннее недоумение, немножко осуждения и совсем чуть-чуть возмущения, в общем, калейдоскоп сменяющихся эмоций. Они переглядывались и пожимали плечами. А Борис Наумович вдобавок запыхтел, словно паровозик, его рожица со вторым подбородком (и даже третьим) страшно покраснела от толстого намека Кинга, но тот, не дождавшись признаний, презрительно усмехнулся:
– Ясно. Может, вы все вместе наняли пиротехника?
– Нет!.. Что ты!.. Как можно!.. – раздались нестройные голоса двух человек, Савва к ним не присоединился.
Кинг поднял ладонь, приказывая замолчать, он имел на это полное право, голоса не повышал, говорил спокойно, но его тон понимали, как приказ:
– Значит, так. Сейчас не буду допытываться, кто и за что взорвал Данилова, следователи пусть разбираются, а они доберутся и до вас. И обязательно какая-нибудь гнида доложит, что вы устроили заговор против Данилова. Если это случится, всем говорить одно. Что Данилов в последний момент изменял условия, они были неприемлемы, и вы отказались подписывать договоры.
– Слишком просто, – заметил Акулич.
– А если не поверят следаки? – предположил Ильин.
– Это их проблемы, – сказал Кинг. – Стойте железно, тогда им нечего будет предъявить вам. Про Пушкаря тоже всем забыть, что он там тебе, Борис Наумович, советовал и почему, меня не интересует, эти ваши мелкие склоки и подсиживание друг друга доведут вас до больших неприятностей. И последнее запомните. Простота убедительней, чем накрутки, в которых легко запутаться, а любой следак умнее вас, он распутает ваши кружева на раз-два. На этом все. Приятного аппетита.
Кинг вернулся в машину вместе с зятем, который не трогался с места – не было команды, тесть молчал с задумчивым видом. Савва негативное отношение Петра Андриановича к себе видел, он же не чурбан и не слепой, естественно, ему это не нравилось. Терпел монстра с язвительной кликухой Кинг из-за жены, ее он любил, странно, что у такого папы хорошая, добрая, заботливая дочь, совсем непохожая на золотую молодежь. Внутренний монолог Саввы прервал Кинг:
– Этим быдло торгашам повезло, судьба дала им шанс подняться, вскочить на ходу из торговых рядов на рынке в самолет, который помчал их наверх. Пусть не к звездам, но к облакам доставил. И не без моей помощи, а также отдельных уважаемых людей, которые взлетели еще выше, но эти жалкие людишки стали тем, что есть. Им дали кредиты, аренду в самых людных местах, дали возможность зарабатывать очень неплохие деньги, а натура осталась – гадливая, жадная и подлая. Базарные торгаши. Кто-то из них прихлопнул Данилова… я обязательно разберусь с ними…
– А не лучше ли, чтобы разбирались соответствующие органы? – фактически внес предложение Савва.
– Помолчи, – вяло бросил Кинг. – Всем обязаны мне, тупые уроды, всем. Поминают одного из них, а в уме моя фамилия стоит у всех, кто нас знает, за всеми этими кретинами я.
На этом месте Савва отвернул лицо от тестя, чтобы тот не прочел его мысли. Очередной раз он подумал нехорошо о папе жены, Петр Андрианович имеет с «уродов» тоже неплохие деньги, которые ему платят за возможную помощь. Каждый квартал троица вносит суммы якобы в коллективный карман, взамен получает свободу действий, они могут фальшивку выставить на полки, например алкоголь от подпольных производителей – тоже надо людям зарабатывать, пирожные и конфеты дрянь дрянью, колбасы, в которых мяса не найти, и тому подобное. Разумеется, все проблемы с проверяющими органами Кинг брал на себя.
