Она опустила голову, разглядывая ковер под своими ногами, сожалея, что не пошла спать пораньше.
За спиной послышался какой-то шум, и Конан Дойл невольно посмотрела в зеркало, реагируя на звук. От увиденного по спине пробежали холодные мурашки, и девушка замерла — на пороге комнаты стояло приведение.
Эта мысль пронеслась в голове, как комета, но тут же сгорела где-то на окраине сознания. Она обернулась. В дверях гостиной стоял самый что ни на есть живой и здоровый Шерлок Холмс. Он обвел комнату долгим сканирующим взглядом и наконец посмотрел на нее.
Их глаза встретились, и Софи в этот момент готова была продать дьяволу душу, лишь бы это видение оказалось реальным. И, похоже, так оно и было.
Софи медленно покачала головой, все еще не веря, и прикрыла рот левой рукой.
— Говоря вкратце, — прервал затянувшееся молчание детектив. — Я жив.
Софи, видит бог, не была удивлена. Что-то внутри нее всегда верило в то, что он не мог умереть, а все, что случилось — затянувшаяся игра, и однажды он обязательно придет домой. Однако сейчас, глядя в его почти не изменившееся за это время лицо, Конан Дойл почувствовала лишь вселенскую усталость. Она горько улыбнулась и отвела руку от лица. [3]
…— Полагаю, у тебя есть вопросы, и я готов на них ответить, ведь… — начал детектив, медленно выйдя в центр комнаты.
Софи, не дослушав, в три шага преодолела расстояние между ними, обеими руками обхватила лицо детектива, наклонила его к себе, прикрыла глаза и прижалась своими губами к его.
Мир разорвался на сотню мелких искр, разлетелся в пух и прах, обнулился и в то же время расширился до бесконечности. В центре этой зияющей бездны остались только двое людей, стоящих в темной гостиной настолько близко друг другу, насколько это вообще было возможно. Разум покинул тело, поднялся ввысь и растворился где-то в темном небе Лондона, и все, что удерживало Софи на этой земле, вдруг сократилось до нескольких сантиметров кожи губ, целующих мужчину напротив.
Это длилось лишь миг, и девушка отстранилась, опустив руки с лица детектива на его ключицы и открыв глаза. Взгляд мужчины напротив был устремлен на нее, не отражая отвращения, удивления или скепсиса — темнота его глаз была устремлена в самую глубину души девушки, будто бы поглощая ее целиком, и в эту секунду она была как никогда близка к тому, чтобы прошептать заветное «остановись, мгновение». Однако разум начал снова овладевать ее телом, она убрала руки, сделала шаг назад и только открыла рот, чтобы сказать что-то вразумительное, как вдруг…
Шерлок сделал шаг к ней и, наклонившись, крепко обхватил ее обеими руками за талию и… поцеловал. Буря, поднятая первым их прикосновением друг другу, будто бы заледенела, уступая место новой, куда более сильной. Софи, невольно замерев, через мгновение встала на цыпочки и обхватила его обеими руками за шею, чувствуя, как он все сильнее прижимает ее к себе.
Вся вселенная потеряла свою ценность и стала слишком тесной для них двоих. Поцелуй длился и длился, движения становились все быстрее, и Софи подняла ладонь по шее детектива, врываясь пальцами в темные кудри. Очевидно, восприняв это, как знак, он стремительно повел рукой с ее талии к бедру, подозрительно близко подобравшись к подолу юбки. Девушка на мгновение открыла глаза, разорвав поцелуй, и посмотрела в глаза мужчины напротив — на их дне она увидела то, что никогда не ожидала увидеть — пламя, куда более жаркое, чем огонь в камине за ее спиной, и куда более значимое, чем все, что могло ее остановить.
Они смотрели друг на друга лишь миг, но его хватило, чтобы они поняли друг друга. Шерлок накрыл ее губы своими, и руки Софи сами потянулись к лацканам пальто детектива, скидывая его. Он повиновался и, сбросив верхнюю одежду, потянулся к ее халату, стягивая его и попутно расстегивая молнию на платье, не разрывая поцелуй, пока она, не глядя, справлялась с пуговицами на его рубашке.
Планета сошла с орбиты, и эти двое меньше всего хотели возвращать ее на место…
