Софи на сегодня закончила лекции и отправилась в свой кабинет, мечтая о чашке чая и паре печений. Она посвятила весь вечер проверке работ, и, когда у нее осталась только одна небольшая пачка, она на пару минут встала у окна, наблюдая за суетящимися во внутреннем дворе людьми. Ей доставляло странное удовольствие наблюдать за жизнью университетского городка, строя теории о мотивации спешащих по своим делам учеников и преподавателей. Сознание невольно унесло ее в прошлое — во времена, когда она еще училась в Москве и точно также на Воробьевых горах наблюдала за суетой столицы России. Проведя эту аналогию, она нащупала в кармане телефон и набрала знакомый до боли в сердце номер:
— Мам? — сказала она в трубку, не отрываясь от вида за окном. — Это я, привет.
— Барсик! — радостно воскликнула на том конце провода Алина Охотникова. — И тебе привет. Ты так давно не звонила, все в порядке?
— Да, в полном, — улыбнулась она маминому обращению. — И не так уж и давно, всего… — она запнулась.
— Два месяца, Соня, — грустно сказала мать. — Ты, конечно, пишешь почти каждый день, но нам бы очень хотелось слышать твой голос. Ты папе звонила, кстати?
— Позвоню на днях, — тихо ответила Конан Дойл.
— Он очень ждет, — с нажимом заметила мама. — И Катя тоже. Я тебе уже столько раз говорила, столько раз просила приехать — ты ведь не была дома уже полтора года!
— Мам, дела, — прищурилась Софи. — Учительский отпуск недолог.
— Я тоже учитель, можешь мне не рассказывать, — парировала собеседница. — Ладно, не будем о грустном. Я надеюсь, что ты меня услышала.
— Услышала, — кивнула Конан Дойл. — Я подумаю, что можно сделать.
— Спасибо и на том, — вздохнула мама.
Она в течение минут десяти рассказывала о том, что происходило дома, о самочувствии папы и непрекращающихся выяснениях отношений в семье Кати. Соня слушала ее достаточно внимательно, но несколько раз ловила себя на мысли, что разговаривает будто бы с человеком из прошлой жизни. По сути, так оно и было.
— Да, это ужасно, — наконец отреагировала она на слова матери. — Сил вам.
— Покой нам только снится, но спасибо, — согласилась та. — Расскажи мне лучше, что там твой сосед? Ты рассказываешь о чем угодно, но год живешь с человеком, а мы знаем только его имя. Шерлок Холмс, так?
Софи сжала зубы:
— Верно.
— О, узнаю эту интонацию, — ехидно заметила старшая Охотникова. — Я же твоя мать, мне-то ты можешь рассказать, что угодно.
Захотелось открыть форточку и выкинуть телефон на улицу.
— Нечего рассказывать, — сухо сказала Софи. — Я говорила, что Шерлок — консультант-фрилансер, что мы живем в центре Лондона и редко пересекаемся из-за разницы графиков.
«Господи, прости мне мою ложь,» — пронеслось в голове девушки.
Родители Сони всегда были строгими и, как и все дети из таких семей, она рано научилась изворачиваться и придумывать, а потому любая ложь рождалась в ее голове за долю секунду, приобретая супер детальное описание. Потому она никогда не прокалывалась, обманывая. Никогда.
— Да мы бы с папой загуглили его имя, но в интернете статьи только на английском, — грустно и слегка манипулятивно проговорила мама. — А у Кати спрашивать нет смысла, у нее никогда нет времени.
Софи ухмыльнулась, вспомнив разговор февраля прошлого года.
