Ты, вероятно, осуждаешь меня за это бегство. Дело твое. Но поступить иначе я уже не могу — настолько я измучилась, годами ожидая кратковременных встреч с тобой. Пойми меня: это очень нелегко. Это так же трудно, как и расставаться. Может, в кино или в книгах бывают и другие решения. Но без жертв таких решений все равно нет. А я устала жертвовать. Ох как устала! И поэтому иного выхода я не нашла. Может, плохо искала? Пожалуй, нет. Долгими ночами на дежурстве, дома я много думала о наших отношениях. Ты выполнил мое условие, мою просьбу. То же самое сделала и я. Мы были честны друг с другом. Когда-то я не смогла сдержать порыва чувств к тебе. И не жалею. Хотя я думала, что с рождением сына порыв этот пройдет. Ты испугаешься свалившейся на тебя обузы и притихнешь там, в своем городе, а мне такой трусливый ты будешь не нужен. Но получилось все иначе: с каждым годом потребность видеть тебя, владеть тобой не проходила, а напротив, все более возрастала, хотя об этом я тебе никогда не говорила. Зачем? Я понимала, что не имею права отнимать тебя у другой женщины и твоей дочери, которые были у тебя до меня. Это, видимо, и склонило меня к бегству. Может быть, и к позорному. Но жизнь, поверь, показывает, что на несчастье других свое счастье никогда не построишь. По-моему, ты над этим никогда глубоко не задумывался. Или я ошибаюсь? Но мне кажется, что жизнь у тебя построена по четкой схеме: одни с печалью и грустью провожают, другие с бурной радостью встречают; потом — наоборот. И так все время. Ты все для себя предусмотрел: приедешь в санаторий — молодая, красивая женщина к твоим услугам. Да к тому же такой необычный сын. Вернешься в родной город — любимая работа и надежная семья. А что было у меня? Сын! Мой дорогой, неповторимый и единственный сын, мой Алешка. Это, конечно, немало. Любимый сын от любимого человека — это очень даже много! Но, к сожалению, не все. А все я имела лишь раз в году, когда приезжал ты. И я думала: а почему? С какой стати я смирилась с этим? Неужели не могу быть счастливой? Пойми меня правильно: я не виню тебя. Зверя, как говорил ваш великий земляк, и ты любил его цитировать, надо искать в себе. Это здорово сказано. И я стала искать его в себе. Мне хотелось иметь сына от тебя, имею. И вот теперь, когда у меня диплом на руках и сын от любимого человека, которому по ряду обстоятельств нельзя всего себя отдать нам, да, к сожалению, и не хватит твоих сил на мою жизнь, а это тоже серьезное обстоятельство, именно поэтому я и решилась на следующее: вышла замуж за бывшего шофера, которого ты когда-то знал, который закончил техникум и уехал в Сибирь работать механиком. Возможно, это и не лучшее мое решение, не лучший выбор. Но что поделаешь, если лучшие все уже разобраны. И при дележе мне другого не досталось. Хотя был ты. А что, если бы… А без „если“, мне кажется, что наше счастье с тобой, и, пожалуй, ты в этом прав, было бы не очень продолжительным. Но все-таки надо было бы продолжать его. Не стоило отказываться от него. Хоть раз в году, но полное счастье. А там еще неизвестно, как бы все обернулось. Надо было и мне бороться за себя более решительно, а не ждать каких-то действий только с твоей стороны. Ведь именно теперь, в эти годы, нам с Алешкой ты наиболее нужен. Особенно ему. Ему ты всегда отец. Молодой или в годах, в старости, слабый или сильный.
Но теперь уже все решено. Возврата не будет. Спасибо тебе за все. Не знаю, встретимся ли еще? И уже трудно представить, как произойдет эта встреча. В это даже не верится! Вот ведь как. Неужели встретимся как чужие? Не знаю. Ничего не знаю. И боюсь этого. И не хочу знать. Но если у Алешки возникнет желание повидать отца, настоящего, родного, я дам ему твой адрес. Надеюсь, ты возражать не станешь? Ну и на том спасибо. Крепко целую и обнимаю тебя, как на второй год нашего знакомства.
Андрей кончил читать. Никогда еще ему не было так плохо. Кровь ударила в голову, в глазах потемнело. Он качнулся, рукой придержался за стенку и тут же опустился на заботливо подставленный стул. Выпил воды и почувствовал, как ноющим холодком обложило сердце и долго не отпускало, словно удерживало тисками. «А что теперь, дальше? Куда девать Алешкину шубку, сифон с баллончиками? — невпопад пришли глупые, наивные вопросы. И Андрей механически задумался над ними. — Надо, пожалуй, оставить все это сестре. Схожу на рынок за ящиком, чтобы в нем она смогла отправить в Сибирь посылку. А что делать с деньгами? Положу в сберкассу на имя Алешки. До совершеннолетия. Как этот вклад называется? Кажется, условным. Именно так и сделаю».
Не желая больше обременять сестру Полины, он не без труда поднялся, еще раз осмотрелся и, уже выходя, попросил разрешения:
— Вы не обидитесь, если я зайду к вам еще раз, чтобы передать кое-что.
— Заходите, — пожала она плечами.
