— Да. Она была в него по уши влюблена, на всё готова за то, что он помог ей когда-то, что он был к ней добр. Он наплёл ей про «истинную любовь» и смысл жизни, так банально! И она стала его послушной помощницей. Потом они затащили ещё каких-то мрачных молокососов. Он таскал их ко мне каждую неделю. Они были невежественны и юны — завладеть их умами не составляло сложности. Позже они все только и ждали моего слова, чтобы действовать, а Ромочка был послушным рупором — всё им транслировал. Он так верно и самозабвенно служил мне, что я себя настоящим Старцем Горы[ii] почувствовал… Сейчас такого не встретишь! — он будто сожалел, но я видела, что все его интонации и жесты — показные. — Наконец, я понял, что пришёл срок совершить ритуал. Но, видишь ли, все мои подопечные были так порочны, а для правильного ритуала нужна была вишенка на торте. Невинная дева — и тут так вовремя подвернулась ты!
— Свинья на убой? — уточнила я.
— Зачем так грубо и материалистично? — Кёрг оскалился. — Просто сразу было видно, что ты — идеальный вариант. Ну, вспомни себя: покинутый, грустный ребенок, в нетронутой чистоте. К тому же ещё и дурочка… Тебе не нужно было объяснять философских тонкостей системы и прививать любовь к смерти и её жажду. Нужно было просто потрясти у тебя перед носом «дружбой», «любовью», «пониманием», чтобы ты последовала за ними всюду. Как это хорошо вышло! Дело оставалось за малым — совершить ритуал. Знаешь, что самое обидное? Тебе было даже не обязательно делать это добровольно. Мы могли принести тебя в жертву и принудительно. Но он упустил тебя, — он заскрипел зубами. — Нет, не так. Он
— Но благодаря ей я ещё жива…
— И это нужно исправить!
— Завершить ритуал?
— Разумеется. Очень неприятно вот уже пять лет находиться в подвешенном состоянии. Тем более теперь, когда ты начала так активно общаться с правоохранителями. Ха. Пра-во-ох-ра-ни-те-ли, — он будто пробовал это слово на вкус. — Смешное слово, да? Чьи права они охраняют? Как насчёт права окончить чью-то никчёмную жизнь, указав тем самым путь к истине?
— Серьёзно? — у меня начинали трястись руки. — Ты говоришь всё это всерьёз? Ты правда веришь во всю эту «истину»? Тебе правда нужна просто их смерть? Зачем?! — этот вопрос вертелся у меня в голове последние пять лет. Но в тот момент он сделался как никогда насущным.
— Я же говорил, что ты дура. Как была, так и осталась. Я — их благодетель. Я открыл им глаза. Их смерть — лучшее, что они сделали в своей жизни. Пора бы уже и тебе это понять! — он начинал злиться. — Хватит уже петь эти ослиные песни, пошли! — он молниеносно приблизился и, резко схватив меня за руку, потянул к одному из разбитых окон, внутрь здания.
— Для чего ты всё это рассказал мне, если собираешься просто убить? — спотыкаясь на каждом шагу, я задыхалась от душивших меня слёз.
— Идиотка, чтобы тебе было легче принять свою судьбу. Я тебя спасаю, — разъяснял он мне, как непонятливому ребенку. — Избавляю тебя от мук. Неужели, ты ещё не поняла, что жизнь — это сплошные страдания?
— Нет! — когда я ехала к Кёргу, то была полна решимости умереть за своих близких без сожаления, но как только его железная хватка сомкнулась, мне чрезвычайно сильно, как никогда, захотелось жить. Всё плохое само по себе изгладилось из памяти и ежесекундно вспоминалось только хорошее. — У меня любящая семья, добрые друзья, замечательный Веня, интересная работа… — сквозь рыдания голосила я, и мои слова эхом отдавались в стенах пустого ДК. Я вдруг осознала, что моя жизнь просто волшебно прекрасна, и я вовсе не хочу расставаться с ней. Во имя чего бы то ни было. До какой же степени отчаяния тогда были доведены мои друзья, если такие мысли не пришли им в голову, позволив убить самих себя…
Невзирая на мои протесты, Кёрг притащил меня в подвал. В неверном свете я различила людей. Это так напоминало прошлый раз! На полу снова была начерчена эта треклятая звезда, собравшиеся стояли вокруг неё, опустив головы. Только теперь всё выглядело ещё пафоснее: лица всех адептов были скрыты под капюшонами так, что я даже не могла заглянуть им в глаза.
— Помогите! — в отчаянии закричала я, расцарапывая руки Кёрга, но он только смеялся. — Очнитесь! Зачем вам умирать…
— Приступайте! — приказал Кёрг, с силой бросив меня в центр круга. — А ты, благодари меня за оказанную милость.
Он говорил серьёзно. Он правда был серьёзен. Он вообразил себя вершителем судеб и великим пророком и едва ли кто-то мог его переубедить. Но эти люди вокруг? Те, кто, шёл за ним — почему?.. Разве они были настолько несчастны, что не нашли иного выхода, кроме смерти?
