Однако, когда он вёз её обратно в общежитие, раздался звонок. Глеб. Аким ответил, но, нечаянно, включилась громкая связь по сопряжению телефона с салоном автомобиля, которая была так удобна во время поездок за рулём и так некстати в эту минуту.
— Ким, привет! — произнёс друг в трубку. — Я прочёл твой миллион сообщений, прости, что так внезапно исчез. Через неделю вернусь. Понимаешь, тут такое дело… Нелька попросила прилететь. Она сейчас в Париже. У неё тут… Вообщем, не важно. Мне надо было помочь ей. Не смог отказать. Ты соври там Лильке что-то… Скажи, что срочная командировка. Я потом сам с ней объяснюсь. — без запинки попросил Глеб.
— Не надо врать. — вдруг ответила Неверова упавшим голосом.
Она слушала и не могла пошевелиться. Откуда взялись силы, чтобы сказать эти три слова, девушка не знала. Внутри всё будто оборвалось и теперь душа рвалась на части.
— Я перезвоню. — глухо ответил Аким.
В этот момент, он ненавидел Пантелеева. Сжимал почти до боли руль и молчал. Ощущал как больно сейчас Лиле и понимал, что никакие слова, никакие утешающие фразы не помогут. Глеб снова ранил её душу. Всё случилось именно так, как того опасался Аким.
— Лилька… — охрипшим внезапно голосом, начал он.
— Не надо, Аким. Отвези меня в общежитие. Молчи. — выдавила из себя она и отвернулась к окну, не вытирая слёз.
Лиля уехала. Собрала вещи, подписала все необходимые документы для завершения практики и уехала. В Третьяковской галерее ей пожелали удачи и выразили надежду на то, что когда-то ещё посотрудничают с такой чудесной девушкой и отличным профессионалом.
Ей было всё равно. Это тот случай, когда совсем не спасало любимое дело. После того, как Неверова услышала вдохновлённый голос Глеба из динамиков в машине Акима, его нескрываемую радость от воссоединения с Нелей, она поняла, что это всё. Невозможно заменить Огарёву, невозможно стать для этого мужчины единственной.
Москва провожала хмурыми тучами, Питер встретил Сапсан, в котором приехала Лилия, проливным дождём.
На вокзал за ней приехала Инга. Родион Сергеевич Стриженов подарил дочери на день Рождения машину, а шатенка, как ни упиралась, не смогла отказаться от такого презента родителя. Хотя Инга всегда яро желала заработать себе на всё сама. Казалось, она с этим стремлением родилась, хоть при таком отце как Родион Сергеевич, можно было всю жизнь вообще ничего не делать.
— Лиль, ну я же просила тебя, аккуратнее с ним! — сетовала Стриженова, уверенно выворачивая руль.
— Инга, что в твоём понятии аккуратнее? Стоять, бояться? Не любить я не могу, если что. — уныло отозвалась девушка, смотря на заливаемое струями стекло.
— Лиль, ты слишком любишь. Так нельзя.
— Разве можно любить слишком? Я просто люблю.
— Ты его боготворишь ещё с момента знакомства! — возражала шатенка. — Он как тот Кай, которого украла снежная королева, а ты как Герда, которая бьётся за то, чтоб вернуть братца.
«
-
Читала стихи шатенка исключительно и Лиля всегда повторяла один и тот же вопрос: «Гуся, почему не в театральный?». Но Стриженова считала, что профессия искусствоведа прокормит лучше, чем ремесло актрисы, невзирая на то, что все данные для этого у неё были — хоть сейчас на сцену!
В этот раз Лилия молчала. Понимала, что подруга права, да что тут скажешь?
Неделю она прожила в большом ингином доме. Родион Сергеевич всегда тепло и по-родственному относился к подруге дочери, радовался, что у Инги есть такая хорошая подружка. Но ни радушный приём хозяев, ни сам огромный особняк, ни жизнь в нём не скрасили эту неделю беспросветного одиночества в душе девушки.
Следующая неделя тоже прошла как в тумане. Однако, под конец, прибыл нежданный гость.
