Инга непонимающе взглянула на него.
— Здесь волшебник нужен, Стриженова.
— У тебя есть такой на примете?
— Есть несколько даже. Надо выяснять и договариваться. Помогу я, Лиля то мне ничего плохого не сделала.
— Отлично. Вот контакты Пантелеева, дальнейшее общение с ним. А я пойду. Удачи тебе, Ипатов. — и Инга покинула ресторан.
Прошло несколько дней.
Глеб встретился с Марком и они вместе посетили нескольких врачей, с которыми пластический хирург был хотя бы поверхностно знаком. Трое из них отказались лечить Лилю по разным причинам: у кого-то не было времени, кто-то не хотел вмешиваться в дело коллег, кто-то по причине тяжести случая. С каждым разом, Пантелеев всё больше терял надежду, что им вообще удастся найти врача.
Спустя ещё несколько дней, Ипатов позвонил Глебу и сообщил, что в Москву вернулся один хороший врач, которого он знал давно и можно попробовать поговорить с ним.
Александр Мирославович Угольников оказался мужчиной лет сорока, плотного телосложения, высоким, с бородой и удивительно добрыми зелёными глазами. Выслушав Марка и Глеба, а так же внимательно ознакомившись с историей болезни, он попросил увидеть пациентку.
Пантелеев, с замиранием сердца отвёз врача к Лиле и терпеливо ждал конца осмотра в коридоре.
— Пантелеев! — в больничную тишину ворвался бойкий ингин голос и, обернувшись, мужчна увидел, как она бежит по коридору в наспех наброшенном халате, стуча шпильками по кафелю.
— Привет! — усмехнулся он её спешке, когда шатенка затормозила рядом с ним.
— Что сказал врач? Почему ты раньше меня не оповестил? Я чуть было в аварию не попала, пока ехала сюда!
— Зря. Это не требовало такой спешки. Врач ещё там.
— Что ж так долго то… — Стриженова нервно поправила волосы.
В этот момент дверь открылась и Александр Мирославович вышел из палаты.
— Доктор, что там? — девушка настолько неожиданно и резко это спросила, что испугала его.
— Простите, Александр Мирославович, это лилина подруга, она очень за неё переживает. — посчитал нужным вмешаться Глеб.
— Я понимаю. — улыбнулся Угольников. — Ситуация, к сожалению, оставляет желать лучшего, ребята.
— В смысле? — насторожился бизнесмен.
— Мои коллеги упустили развитие туберкулёзного мененгита на фоне болезни.
— Насколько это опасно? — тут же поинтересовалась Инга.
— Понимаете, в 90 % случаев туберкулезный менингит имеет вторичный характер и развивается на фоне активного тубпроцесса в других органах, что мы и наблюдаем в данном случае. Из-за туберкулёза костей, микобактерии туберкулёза попали в оболочки спинного мозга и далее вызвали воспаление мозговых оболочек. Хотя как коллеги могли не заметить этого — вопрос… Сейчас я попрошу сделать несколько анализов и снимков, но предварительно могу сказать, что у Лилии Владимировны вторая стадия, которая скоро перерастёт в третью.
— Подождите! — замотала головой шатенка. — Насколько это опасно?
— Третья стадия длится не больше недели, пациент находится в бессознательном состоянии и дальше — смертельный исход. Если сейчас мы успеем прихватить развитие, остановить и вылечить вашу… жену, — врач посмотрел на Глеба. — то это будет чудом. Но она может не выжить, слишком запущенный случай.
— Александр… Мирославович, — Инга, казалось, почти не дышала и с трудом подбирала слова. — что нужно сделать? Лекарства какие-то?
— Вам — ничего. Разве только попробовать перевезти Лилию ко мне в клиннику. Так будет лучше и ей, и мне. А я назначу специальное лечение. Только вы должны понимать, что оно будет длиться не менее трех месяцев. Параллельно будем пытаться, всё же, затормозить процесс развития туберкулёза костей, хотя это будет ещё более непросто. И, лишь после того, как мы вылечим мененгит, можно будет по результатам обследования на тот момент говорить о необходимости проведения операции на позвоночнике. Приготовтесь к тому, что если в ближайшие десять дней, Лилия Владимировна выживет, то история её лечения будет долгой. В общей сложности ещё минимум год, а с реабилитацией — полтора. — огорошил Угольников.
— Я понял. — упавшим голосом произнёс Глеб. — Я сейчас займусь организацией транспортировки Лили в Вашу клинику.
— Я сам позвоню в клинику, мы перевезём. Подготовьте Лилию Владимировну. Для неё в таком состоянии это будет непросто. — и врач отправился к своим коллегам, чтобы поставить их в известность о происходящем.
— Глеб… — Инга еле прошептала его имя, а по щекам катились слёзы. — А если это всё?
Пантелеев молча обнял её, а потом сказал:
— Надо бороться. Пока есть шансы. Я верю, что Лильку удастся вытянуть.
Прошло ещё несколько дней.
Лиля лежала в клинике Угольникова, который бросил все силы на то, чтобы вылечить туберкулёзный мененгит, усугубивший её состояние. Температура всё так же непрерывно держалась на отметке 39С. У Лили, кроме спины, сильно болела голова, она почти не могла воспринимать включённый в палате свет, болезненно реагировала на громкие звуки, ещё более ослабела и почти всё время спала, изредка просыпаясь от невыносимых приступов боли.
