Роберт назвал мне улицу и дом. Это было не так уж далеко от меня, минут десять-пятнадцать быстрым шагом. Я закинул свой рюкзак в прихожую, прихватил зубную щетку, под куртку надел толстый свитер, крикнул: «Пока, мамуль!» – и, на ходу застегивая пуговицы, выскочил во двор, к тому времени уже полностью погрузившийся в темноту. Я искренне надеялся не встретить никого из старых знакомых. Фонари в моем дворе не горели с тех пор, как сосед по пьяни протестировал на них пневматику. Мужика привлекли к ответственности, наложили штраф. Он законопослушно его оплатил, но лампы так никто и не поменял. Ничего, скоро ляжет снег, будет не так мрачно. Я почти обогнул стоянку, где на ночь оставляли свои машины жильцы нашего дома, когда мое внимание вдруг привлекли две фигуры, подозрительно маячащие возле новенького белого форда. Приглядевшись, я узнал в них хорошо знакомых парней – Герыча и Тимура, которого после очередной шуточки Чибиса все звали Таймер. Таймер – потому что стоит на стрёме положенные пять минут.
Я подошел к ним и крикнул как можно громче:
– Здорóво, пацаны! Чем занимаетесь?
– Тише, идиот, – прошипел Герыч.
Я заметил, что он пытается аккуратно вскрыть замок.
– Вы совсем обалдели? Это же тачка дяди Саши, моего соседа!
– Не твоя – и радуйся, ботаник!
– Ботаник?! – повторил я от неожиданности.
– Ты ж у нас теперь… как это… с нами знаться не хочешь, в учебу вдарился, – любезно пояснил мне Тимур.
По его речи и специфическому запаху, исходящему от обоих, нетрудно было догадаться, что они уже немало выпили. Вместо того чтобы спорить, я со всей силой пнул по колесу, тотчас заорала сигналка, и пацаны, осыпая меня проклятиями, со всех ног бросились удирать со двора.
Естественно, я понимал, что этот поступок не сойдет мне с рук просто так. Для того чтобы уладить ситуацию, нужно как можно скорее перетереть с Чибисом и остальными. С моим красноречием мне не составит труда оправдаться. Тем более Герыч и Таймер давно уже потеряли уважение «толпы», потому что почти все вечера проводили пьяными. И все же, пойди я на это, с одной стороны, был бы в безопасности, а с другой – в зависимости перед теми людьми, которым я меньше всего хотел быть что-то должен. При одной только мысли об этом вновь подкатила тошнота. На самом деле, конечно, ничуть меня не тошнило. Я дал такое название смеси чувств, имеющей очень сложный состав: в обязательном порядке стыд, хотя ничего позорного я не совершал, брезгливость, скука, тоска зеленая и, главное, ощущение собственного ничтожества. Бывает, летишь на машине с горки, и дух захватывает. Оказывается, что-то похожее, только куда более неприятное, можно испытать и при моральном падении.
Я ускорил шаг. Оставалось пройти один дом, когда меня окликнул Герыч:
– Куда спешишь, Макс? Нам показалось: ты соскучился и хочешь пообщаться.
– Пытался вас догнать, но вы слишком быстро бегаете, – ответил я.
– И все же это мы тебя догнали. А знаешь, зачем?
– Я не умею угадывать. Я вообще тупой. Выражайся конкретнее.
Я прикинул, что мне нечего опасаться: их по-прежнему штормило, и в случае драки они не смогли бы нанести мне серьезных повреждений. Но я жутко не любил драться. Не знаю почему. Может, игрушки в детстве какие-то не те покупали. Мальчишкам ведь всем нравится хотя бы делать вид, что они наносят удары, а мне – нет. Мне противно ощущение разбитого лица под моим кулаком. Я и из борьбы ушел только потому, что не видел в ней смысла.
– Если конкретнее – за тобой должок, – продолжил Таймер.
– Я сегодня не подаю.
– И не нужно. Мы свое сами возьмем. – С этими словами Герыч потянулся к карману моей куртки.
Я не отступил: денег все равно не было. Это явно его разозлило.
– Какого черта ты сейчас влез? По твоей милости нескольких штук лишились. Мы этот вариант два дня отрабатывали. Других пока нет, так что бабок с тебя слупим.
– Бабок у дедки будешь просить, у меня голяк. – Я вывернул карманы в знак доказательства.
Я действительно в спешке забыл забрать из рюкзака телефон и всю наличность, которой располагал. Поняв, что с меня нечего взять, Герыч разозлился еще больше. Он замахнулся, чтобы нанести удар прямо в лицо, но я перехватил его. Как я и думал, Герыча прилично шатало. Второй рукой я спокойно мог надавать ему, но продолжал неподвижно стоять, не отпуская его разжавшийся кулак. О Таймере я вспомнил, только когда челюсть сбоку пронзила острая боль. Раньше я не догадывался, для чего этот гад носит дешевую печатку на среднем пальце, сейчас же в полной мере ощутил ее поражающее действие. Я весь подобрался, но продолжения не последовало. Увидев кровь, медленной струйкой стекающую с моей верхней губы, пацаны отшатнулись и пошли прочь куда-то в сторону мусорных баков.
Второй раз за сегодня я пожалел об отсутствии снега – с его помощью хоть как-то можно было привести себя в порядок.
«Только детей пугать», – думал я, поднимаясь по лестнице на нужный этаж.
– Алиска, пошли скорей… встреча-а-ать… – Последнее слово Роберт тянул медленно, разглядывая мою разбитую физиономию.
Девочка спряталась за диваном и не спешила первой выходить знакомиться с гостем.
