Его фортуна видимо любила:Полковничьи погоны на плечах.В руках ещё недюжинная сила,И мудрость седовласая в руках.Он был сорокалетним ловеласом,Но никого не называл женой.А вскоре генеральские лампасыЕму на галифе пришьёт портной.Октябрь холодный шёл на смену лету.Страну накрыл волны суровый вал.Двадцатый век, летящий над планетойСемнадцать лет, все планы поломал.«Авроры» залп эпоху катаклизмовОткрыл, не нанеся большой урон.Жандармский корпус как оплот царизма,Был в тот же день декретом упразднён.Когда у власти бывшие бомбистыЛомают Храм и топчут в грязь венец,Не нужно быть пророком — фаталистом,Чтоб знать: — не за горами твой конец.Держава, как карета без возницыНесётся без дороги напрямик.Решился он уехать за границуКогда в толпе погиб знакомый шпик.Легко ступать по лабиринтам жизниКогда тверды и воля и рука,И знаешь как наречие отчизныЧетыре европейских языка.Россию рвёт на части лютый хищник,А он её не в силах защитить.Что может сделать одинокий сыщик?Но не привык полковник слёзы лить.Смотреть на это — нет страшнее пытки.Отважиться не сложно на вояж,Когда ты одинок и все пожиткиУместятся в дорожный саквояж.Значки с шинели сняты и погоны.Не лишняя она в такой мороз.И тащит в неизвестное вагоны,Пыхтящий как старуха паровоз.Встречает неприветливо на сходнях,Пугая неприглядностью картин.Страдающий как грешник в преисподней,От голода и холода Берлин.Чем заниматься бывшему жандарму?Как прокормиться в городе чужом?С борьбой французской он знаком не даром.Его Поддубный побеждал с трудом.Хозяин балагана рад был встрече.В трико борцовском в цирке шапитоОн на ковре боролся каждый вечер,И победить его не мог никто.Так день за днём, собрав свои пожитки,Фактически за кров и за харчи,Он по дорогам колесил в кибитке.И тосковал по Родине в ночи.Непросто человеку жить на светеКогда вся жизнь нелепая возня.Диктует путь непостоянный ветер,А все слова — пустая болтовня.Всё время вместе и всё время рядом,Живут артисты, как одна семья.И как-то незаметно взгляд за взглядомВ него влюбилась женщина — змея.Она была стройна и белокура.Не пряча под ресницами лазурь,Душой неугомонная, ЛаураПредвестницей была любовных бурь.Стыдливая, невинная девицаСкромна и холодна казалась днём,А ночью становилась как тигрица,И жизнь его наполнила огнём.Как бабочка, под куполом порхая,Плясала гуттаперчиво она,А по ночам, усталости не зная,Была от ласк неистовых пьяна.Так жизнь немного смыслом наполнялась,Пока один знакомый генералО том, что войско на Дону собралось,Ему, случайно встретив, не сказал.Полковник был взволнован не на шутку.Он офицер и должен воевать,И ехать, не колеблясь ни минутки,В Россию, в добровольческую рать.Всю жизнь полковник за престол и веру,За Родину и правду воевал.При этом он не разу револьвераИз кобуры своей не доставал.Ему обычных слов всегда хватало,Чтоб выяснить кто прав, кто виноват.А этим необузданным вандаламКрови хотелось больше во сто крат.Каким же руководствуясь законом,Подаренную Богом благодать,У тех, кто добровольно снял корону,Смогли, рукой не дрогнущей отнять.Мятежникам, смутьянам нет прощенья.Сверкающий на солнце лес штыков,Терял свой блеск по мере продвижения,Тускнея от крови большевиков.Жгли как огнём погоны и лампасы.Он наконец-то осознал сполна,Что нет на свете ничего опасней,Страшнее, чем гражданская война.Чем Родина пред Богом виновата?За что он Русь нещадно наказал?Отец на сына шёл, а брат на братаВ крови по горло в светлый мир шагал.Сгустились над родной Отчизной тучи,И новоиспечённый генерал,Как сорную траву рукой могучей,Смутьянов беспощадно вырывал.Фортуна и Виктория — химера.Порою лапти лучше, чем сапог.В насмешку над ревнителями веры,За атеистов заступился Бог.Не помогали танки иностранцев.Напившись крови, захмелел холоп.Голодная орава голодранцевПогнала «беляков» за Перекоп.Усами шевеля, Семён БуденныйНа жеребце своём летел как шквал.Красноармейцы в Сиваше студеном,По трупам обошли Турецкий вал.Бежала посрамлённая армада,Винтовки и погоны побросав.Немногие удрать смогли из ада,В который раз изгнанниками став.Без правой кисти, Родины и делаПоколесил по свету пилигрим,С душою исковерканной и телом.Маршрут простой: Марсель — Лион — Берлин.Пожил немного в Вене и в Милане.Потом дорога привела в Париж,А там полузабытое названиеОн увидал на тумбе для афиш.Его встречали хмурые фигуры.Узнав его, поведал друг факирО том, что белокурая ЛаураПокинула при родах грешный мир.Потом пришла наездница Тулуза,Сказав ему: — приветствую борец,И передала в руки карапуза,Поведав малышу: — вот твой отец.
