– Гражданка Вознесенская, не забывайтесь, – очень тихо и властно одернул он. – Помните, с кем говорите. Продолжим беседу о ритуале. Мы досконально изучили все записи, так что осечки не будет. Да и поздно идти на попятный. Твоя кровь окропила первый камень закладки, а теперь освятила звезду на шпиле. Твоя музыка пропитала гостиницу от бетонных свай в основании до мельчайших деталей декора. Ты теперь – не скрипачка, Софи, ты – воплощение этого здания, сила, энергия, мощь! Не просто исподка-аристократка, сжигающая души игрой на скрипке. Нет! Ты теперь на порядок выше. И только так я могу, наконец, открыто тебя защищать.
Она слушала и молчала. Она знала исподним чутьем, что в мире нет постоянных вещей. Вселенная изменчива и текуча, всем правит импровизация. Невозможно спланировать целую жизнь, даже проведя ритуал. Стерва-судьба улыбнется с Изнанки и перепутает ноты.
Сергей Сергеевич понимал, что Софи тоскует по Григу, с которым когда-то играла дуэтом в лучших салонах Москвы. Но разве это имело значение? Разве мог Воронцов быть соперником доверенному кромешнику Сталина?
Младший Воронцов там, где должен быть: раздирает в кровь руки и легкие. У Самойлова не было выбора: занявшись проблемой со-зданий по личному приказу товарища Сталина, он был должен свалить орден Субаш и вынудить старого Сухаря рассказать секрет ритуала.
Генерал мотнул головой: не любил вспоминать надменного Грига, его гневный взгляд на последнем допросе, будто не он отправлялся в ссылку, а сам подписывал приказ о казни. Может, Григ его проклял? И сегодня проклятье коснулось бедной Софи?
Самойлов достал коробочку из голубого бархата. Из чехольчика вынул иглу. Соф поморщилась, протянула руку. Осторожный укол в указательный палец, капелька крови, как лиловый цветок. Щелчок крышки выпускает на волю сияние простенькой серебристой звезды, украшенной темным рубином. Кровь капает на камень, шипит, растворяется. Соф качает из стороны в сторону, будто невиданной силы ветром. Потом все стихает, она слабеет, падая прямо в его объятья.
Сергей Сергеевич шепчет нежно, касаясь губами уха:
– Любовь моя, вот и все. Завтра проведем ритуал. А пока носи амулет на груди, приучай звезду к биению сердца. Совсем скоро ты станешь свободной. Неуязвимой, всесильной. Моей…
Сон течет полноводной рекой, сметая крошки сознания. Сон бросает на камни реальности, шепча формулы заклинаний над давно истертыми знаками. Тело скручивает от боли, растягивает на кровати с хрустом костей и сухожилий.
Хочется выть и свернуться клубком, но руки и ноги не подчиняются. Я распята на кровати, на чистой простыни. Из тела медленно проступает звезда, сияя багряным рубином, перемигивается со звездой на шпиле. Общая судьба и сущность. Паника и боль побеждают, накрывают меня с головой.
