«Ленинградская» – это я? Прекрасное и жуткое чувство, потому что не хотелось исподней доли и вот этого всего в приложение к жизни. Я не рвалась в супер-герои, не хотела спасать галактики. Клятая Изнанка, при просмотре киношек про всяких марвелловских суперменов, я неизменно жалела их, обреченных на бесконечные подвиги и лишенных простых человеческих радостей, вроде выходных возле телека с чипсами и бутылочкой пива.
Музыка, приключения, поездки по разным странам в компании любимого человека – вот предел моих глупых мечтаний.
Большая сила – это всегда безмерно большая ответственность!
Мне не хотелось так жить. Все эти годы, каждый день и час я стремилась к одному – к свободе! Внутренней, внешней – любой. Став воплощением московской гостиницы, я теряла многое, суть и смысл жизни в самом начале пути!
Ленка, во что ты меня втянула? Да, теперь Кондашов не страшен, и защита Бюро не так уж важна. Я сумею навести порядок в гостинице, и московским исподам придется искать новый банкетный зал под дурацкие свадьбы в готическом стиле.
На моей территории и в ее окрестностях больше никого не съедят…
Но за что меня так, Элен? Разве я просила о подобной власти?
Слезы снова стекли на щеки. Едкие, жгучие до ожога, не вода, а синильная кислота! Анестезия закончилась, боль вернулась и разъела нутро. На этот раз безысходная, тупая душевная боль.
Жила, никого не трогала. Хотела играть в оркестре, ездить с гастролями по Европе, слушать музыку мира. Мечтала на самом донышке бродячей скрипичной души о толике тепла и женского счастья: муж, дети, семейные ужины…
Я понимала эльфийскую бабушку, которую кромешник Самойлов приговорил к заключению в клетке, похожей на русский терем. Здесь уютно, всего в достатке, вид на Москву обалденный. Но хотела ли Софи Вознесенская для себя подобной судьбы? Прагматичному генералу, меряющему жизнь по линейке и привыкшему ходить, чеканя шаг, разве понять душу скрипачки, вольной экзотической птицы?
Настроение из солнечно-радужного вновь сделалось свинцовым, как туча. Таким же тяжелым и ядовитым, опасным для здоровья в больших количествах, как этот токсичный металл. Из вредности и от отчаяния я затормозила все лифты, перекрыв движение тока в гостинице. Будто схватила ее за горло, мстя громадине невесть за что.
Я вам в сторожа не нанималась!
Что будет, если разрушить гостиницу? Разобрать по камушку до фундамента? Подточить грунтовыми водами те самые легендарные сваи? Я утрачу силу, но обрету ли свободу?
В глубине души я понимала, что здание тут не при чем. «Ленинградская», как и я, не выбирала судьбу. Ведь если верить городским легендам, все сталинские высотки строили в нужных геолокациях с прицелом на древнюю магию, на каких-то меридианах. И плевать всем было на грунты, не подходящие для высоток. Но мне хотелось ее снести, как снесли лютеранскую церковь из сна, пробудив в новой реальности седовласого старца в гробу.
Вспомнив о постояльцах, томящихся в тесных лифтах, я вернула электричество в жилы гостиницы. Люди уж точно не виноваты в моих приступах депрессняка. Я даже исправила кофемолку к благоговейной радости бармена. Просто так, от щедрот души. Будто всю жизнь занималась ремонтом.
Как учит библия оптимиста, нужно искать плюсы во всем, даже на кладбище среди крестов. У меня есть красивый дом, богатая нотная библиотека, безопасное место с чудесными видами и возможность закрыться от Кондашова. Больше не будет проблем с питанием, коммуналкой и прочим бредом, придуманным слугами дьявола. Квартиру в Сокольниках можно сдавать, потихоньку избавляясь от кучи долгов, а заодно и от горьких мыслей, связанных с Лешкой и подругой детства. Тратить деньги на инструменты и брендовые шмотки согласно статусу. Новая жизнь на вершине мира. А вдобавок к этому великолепию прилагалась студия для репетиций и роскошный белый рояль. Крутяк?
Жаль, что музыки никто не услышит в этих заоблачных высях.
Да к тому же к роялю и студии приписали скелет генерала, для экзотики и антуража. Так сказать, пунктик в контракте мелкой строкой. Но скелет можно скинуть с балкона. Или пристроить к хозяйству, в качестве секретаря. Пусть показывает, где что припрятано в созданной им квартире-клетке.
Кстати, а где мой скрипучий самоубивец?
Скелет обнаружился у окна в гостиной. Всей фигурой – прямой спиной, угрожающе вскинутыми руками, сведенными за спиной лопатками, выпирающими из обветшалого френча – покойный Самойлов выражал возмущение и готовность сражаться даже в посмертии, видимо, до последней косточки, раз уж крови в нем не осталось. Был он страшен и смешен одновременно, удивительная какофония чувств. Но с другой стороны – чего мне бояться? Это он тут случайный гость, задержавшийся в доме Софи и зачем-то сохранивший сознание. Да он даже не родственник, так, опекун, давший маме свою фамилию! Интересно, кого он там караулит?