В том, что я всерьез запала на Грига, сомнений, увы, не осталось. Я тянулась к нему каждой клеткой кожи и кайфовала от прикосновений, тонула в его ароматах и буквально растворялась в рассерженном гуле дикого осиного роя. Казалось бы, эти звуки должны раздражать и внушать тревогу, но я беспокоилась лишь о Григе, тащила на себе, как подорванная. Бережно уложила в постель, пристроила голову на подушке. И едва смогла разжать руки, отлипнуть от рельефной фактуры пресса.
У постели обнаружился таз с водой, на специальной подставке. Гостиница легко отзывалась на сумбурные приказы со-здания. Я торопливо смочила губку и провела по животу Воронцова. Кто его ранил и чем? Насколько опасен порез?
Черные перья татуировки, покрывавшей плечи и спину Грига, казалось, меняли свое положение, колыхались от прикосновений. Мои розы тянулись к перьям, норовили вырваться из-под браслета, оплести, оставить себе.
– Тебя боятся исподы Москвы и в довесок агентство «Брюс». Как ты вообще исхитрился пораниться? – ворковала я, отжимая воду, лиловую от исподней крови. – Я, конечно, мечтала затащить тебя в спальню, но не на своем же горбу!
Еще раз провела губкой по ране и застыла, оцепенев. Никакого пореза не было! Не осталось даже приметного шрама, потому что остатки рубца торопливо втягивались под кожу. Вся эта кровь и рваное мясо оказались акварельной обманкой, сошедшей с тела от теплой воды?
Григ в кровати от души потянулся и, не выдержав, рассмеялся:
– Ну, здравствуй, девочка из метро. Твоя первая мысль была самой здравой: обойдемся без насилия, хорошо? И так облапала без стеснения!
Чаротворец приподнялся на локте и насмешливо скалился во весь рот.
Я схватила с подставки тазик с водой и одним хорошо рассчитанным махом опрокинула на мерзавца.
Григ не успел заслониться. Ни рукой, ни заклинанием, ни барьером.
Вода окатила его с головой, он сидел в теплой луже и хлопал ресницами, на которых сверкали капли. Вымокли длинные волосы, прилипли к груди и шее. Влага потекла по спине и предплечьям, по черным перьям татуировки, делая бесподобного Грига схожим с упавшей в канаву вороной.
От подобного сравнения я рассмеялась, истерически, уронив в бессилии таз. Он громыхнул и укатился в гостиную, потревожив валявшегося там Самойлова. Было слышно, как скрипит генерал, как силится собрать воедино кости, как отбивает марш челюстями, выстукивая непрерывным потоком самую черную брань Изнанки.
– Недурно для столь скудной фантазии, – одобрил взъерошенный Григ, прислушавшись к звонким зубным кастаньетам. – Мне всегда казалось, что мат в Бюро проходят отдельным пунктом. А знаешь, девочка из метро, раньше ведь так развлекались: прокалывали грелки в постелях, чтоб отомстить обидчикам. Но проблема в том, что я высохну, а ты будешь спать на мокром матрасе. Да и чем я тебя обидел? Тем, что выжил в неравном бою?
– Издеваешься? – возмутилась я и прихватила подставку.
Григ сделал вид, что страшно напуган:
– Хочешь меня добить? Ну изволь. Представляю, что напишут в исподних газетах! Григ Воронцов замочен в постели очаровательного со-здания… А всего-то хотел полежать в тепле. Давненько не доводилось спать в нормальной кровати, с мягким матрасом и перьевой подушкой. Роскошь советских времен!
– А где ты обычно спишь? – от любопытства я забыла про гнев и снова хихикнула, представив Грига, спящего на насесте. Или вниз головой, как летучая мышь.
Григорий веселья не разделил, страдальчески сморщился и честно ответил:
– На узкой матроской койке с тонким соломенным тюфяком. Не забывай, я из ордена Субаш, где не любят неженок и чтят устав. Не водилось перин в Сухаревой башне.
Он вылез из стынущей лужи, с отвращением осмотрел штаны. Я сбегала в ванную за полотенцем, подумав, притащила халат.
– Там есть батарея и фен, чтоб просушить твои джинсы.
– А душ принять можно?
Торопливо кивнула. Сама хотела ему предложить. Побоялась, что снова кольнет насмешкой.
– Спасибо, – Григ накинул халат, чтоб не смущать меня голым торсом. – И за приют, и за помощь. За то, что решила держать оборону, не пуская наверх командора. Фролов действительно не сможет войти, пока ты ему не дозволишь.
Мне хотелось многое ему сказать, но кроме банальщины про долг и платеж, все важное словно застряло в горле, не пропихнуть на язык. А банальности говорить не хотелось. Так что я стояла, молчала, хлопала на него глазами, открывая и закрывая рот. Ну чисто рыба в аквариуме. Григ подождал, наслаждаясь картинкой, потом дернул плечами и вышел из спальни. Вскоре из-за двери в ванную комнату, граничащую с уютной кухонькой, послышались всплески воды.
В этот миг, осознав, что происходит, я словила запредельный кайф. Я будто бы сделалась домохозяйкой, дождавшейся мужа с работы. Вот, пришел, принимает душ, а я преданно жду на кухне! И неважно, сколько лет мужу, я не знаю нашей разницы, мне страшно считать. То, что он маньяк и убийца, которого боится Изнанка, – такие пустяки, господа. Даже если, отмывшись в ванной, он задушит меня пояском от халата, чтобы достать амулет из сердца, – не будем думать о такой ерунде.