Я отвела в сторону волосы, любуясь его лицом. Таким спокойным в эту минуту, светлым, почти доверчивым! Кончиками пальцев провела по щеке, коснулась уголка губ. Мой прекрасно-опасный принц слегка улыбнулся в ответ. Ему снилось что-то хорошее, доброе, в отличие от мира вокруг, от судьбы, протащившей сквозь революцию, каторгу, две войны. Кем он был в той давней реальности? Блестящим молодым кавалером? Софи говорила, Григ играл на рояле, виртуозно владея клавишами, как теперь – шестью струнами электрогитары. Талантливый музыкант, офицер… Как случилось, что он стал пугалом для кровожадной Изнанки Москвы? Ведь его считали исчадием ада, монстром в личине обычного парня!
И почему мне совсем нет дела до того, кем видит его Фролов?
– Если кромешники и командор попытаются подняться наверх, не пускать! – я сказала это вслух, не веря себе. Не веря в себя и в магию слов.
Но гостиница ответила гулом лифтов, рыком львов, электронными замками дверей. Никто сюда не войдет без моего разрешения. Я впервые прочувствовала всю магию, гранитно-бетонную мощь доставшегося мне союзника! Бюро Кромки не сможет сюда пробиться, потому что теперь за моей спиной высился шпиль сталинской башни!
Знал ли Фролов об этой квартирке? Здравомыслие подсказало, что нет. Доступа не получил. Иначе агентство «Брюс» давно бы забрало тело Самойлова. И не действовал бы сейчас генерал издевательским скрипом на нервы. Лежал бы покойно на Ваганьковском кладбище, а то и под кремлевской стеной!
Значит, здесь, над рельсами и вокзалами, на перекрестье многих путей, Григ Воронцов в безопасности. Теперь я его защищаю, спасаю от неприятностей. От такой метаморфозы с ума сойти можно!
Я легонько коснулась ключицы, осторожно потрясла за плечо. Воронцов лишь слегка качнулся, попадая в мои объятья. По спине прошла волна адского жара, потом набежали ледяные мурашки. При мысли, что пока он лежит без сознания, я могу трогать его, где хочу, все лицо покраснело, как вареная свекла. Потому что хотела я много где!
– Спокойно! – свистящим шепотом я приказала сама себе. – Без маньячества и насилия! Не настолько все плохо в твоей личной жизни, чтоб привязывать Воронцова к кровати.
Стоило это озвучить, как разные сладострастные образы заполонили сознание, и так помутненное случайной близостью. Мне хотелось его объятий, поцелуев, бредовых признаний, жарких стонов и страстных хрипов, заменяющих слова любви. Так хотелось, что жгло изнутри и раздвигало колени!
Он – убийца бабушки? Да плевать! Какое мне дело до разборок прошлого? Кто я, героиня китайской дорамы, чтоб идти с мечом на обидчика?
Впрочем, до жаркой постели, к которой можно привязать Воронцова, было до обидного далеко. Как минимум десять шагов по балкону, вся гостиная и половина спальни. Как я его донесу? На себе? Вот этими слабыми ручками, не державшими инструментов тяжелее скрипки?
– Генерал, не поможете мне? – почему-то верилось, что скелет Самойлова готов к переноске тяжестей, словно бывалый грузчик.
Сергей Сергеевич показал рукой, будто сбрасывает Грига с балкона. Тот самый небрежный жест, о котором подумалось минутой раньше.
– Нет, – жестко ответила я. – Хочу отнести его на кровать и оказать первую помощь.
Самойлов звонко прищелкнул челюстью и отступил в гостиную.
Ну и ладно, ну и подумаешь. Я вспомнила, как в фэнтезийных дорамах хрупкие китайские женщины в неудобной обуви и одежде волокли мужиков на спине, при этом мило беседуя с ними и присматривая за детьми. Героические времена, достойные подражания.
Так неужели русская баба, та, что коня на скаку остановит (на кой ляд жеребец ей сдался, было интересно со школы), уступит хоть в чем-то азиатским красоткам?
Закинув безвольную руку Грига за шею и на плечо, я попыталась встать, увлекая его за собой. Неожиданно получилось проще, чем рисовало воображение. Казалось, во мне вместо костей хрустнул стальной хребет «Ленинградской», я впитала ее исподнюю силу, сама сделалась будто свая, несущая груз в тысячи тонн! Что мне Григ Воронцов, так, пушинка, перекинул на плечо и забыл, наслаждаясь московскими видами.
Григ был выше, и это мешало. Его ноги волочились по полу, оставляя лиловый развод на граните. И его обнаженные руки, безвольно свисавшие мне на грудь, то и дело цепляли разные точки, чем заметно тормозили процесс. А еще мягкая грива волос, и дыхание, согревавшее щеку.
– Адекватнее, дорогуша! – вновь приказала я. – Парень изрезан каким-то гадом, нужно осмотреть его рану. Пока слюни пускаешь до непристойности, он истекает кровью!
Самойлов преградил путь в гостиную, изображая пиратский флаг: руки крестом под скрипучим черепом. Мол, не пустит, скотина во френче, ни за какие коврижки.
Ты не пройдешь! Тоже мне Гендальф!
Я отшвырнула скелет генерала небрежным жестом руки. Даже не заметила, что сотворила, кажется и не коснулась вовсе, но самоубийцу откинуло в сторону, едва на косточки не разметало. И правильно, потому что не фиг! Какой дурак препятствует девушке, волокущей в кровать любимого парня?