— В этом году мы едем кататься на лыжах вместе, — безапелляционно заявил мой теперь уже жених.
Я хотела запротестовать, что я вроде как не умею и на лыжах никогда и не стояла, но, судя по его выражению лица, было понятно, что спорить бесполезно.
В Алматы был свой горнолыжный курорт. Ну, может, слово «курорт» звучит немного гротескно, потому как гора всего лишь одна, хоть и высокая (3000 метров), но спуск занимал не больше пяти минут. Для начинающего горнолыжного «чайника» вроде меня такой спуск был вполне подходящий.
Отныне каждые выходные мы направлялись туда, где я проходила курс начинающего лыжника под пристальным взором моего польского инструктора.
Пан капитан к тому времени за плечами имел тридцатилетний опыт, которым и обещал щедро со мной поделиться.
План тренировок подробно составлялся моим избранником. На то, чтобы научиться сносно ездить на горных лыжах, мне давался месяц. По истечении этого срока я должна была блеснуть новоприобретенными навыками в альпийских горах.
В назначенный день мы приехали на мою первую тренировку.
Въезжала я на гору в очень приподнятом настроении, но все резко поменялось, когда я оказалась на самом верху. Оказалось, что я не имела ни малейшего представления, как надо ездить на лыжах.
— Делай, как я.
Слегка присев и наклонившись вперед, мой капитан покатил вниз. Потом он остановился и развернулся в мою сторону.
— Давай. Паехали!
Шоком свое состояние я бы не назвала. Скорее я была близка к инфаркту. У меня тряслись колени, руки, и каждая клеточка моего организма кричала:
«ЭТО ЖЕ САМОУБИЙСТВО!!!»
Я наотрез отказалась ехать вниз. Польский возлюбленный что-то кричал, махал, снова кричал, снова махал, затем, кажется, перешел на лексику ненормативную и, топнув лыжей, зашагал наверх.
Поначалу я наивно полагала, что он хочет меня спасти, но нет. Пан капитан продолжал настаивать на съезде.
Добравшись до места, где я тряслась от ужаса, он предложил, чтобы я обхватила его сзади, вставив лыжи между его лыж, и в таком положении, согласно теории пана капитана, мы должны съехать вместе.
Идея показалось неплохой, но, когда он поехал вниз, я умудрилась выехать между его ног, конечно же, тут же совершив твердую посадку бедром и пятой точкой.
Мучились мы долго: я падала, вставала и плакала горючими слезами. Съезд с горы для меня выглядел как прыжок с парашютом. Пан капитан ругался в основном на польском. Хорошо, что тогда я мало что понимала из его слов, иначе, опасаюсь, могла бы сильно обидеться и до свадьбы дело бы не дошло.
В конце концов, по истечении двух часов мы съехали вниз.
Я вздохнула с облегчением и собралась удалиться, но не тут-то было. Пан капитан не то чтобы настаивал снова въехать на гору, он этого требовал. Я попросила сделать перерыв, дабы собрать волю в кулак. Он согласился.
Я была в отчаянии и смотрела на него глазами побитой собаки, пытаясь выдавить жалость, но мои полные мольбы взгляды не возымели никакого эффекта на моего строгого инструктора. Поняв, что мне не отвертеться, я вытерла слезы и сопли и зашагала в сторону ближайшего бара, где заказала пятьдесят граммов коньяка. Сто выпить я бы просто не смогла. Влив в себя коричневую жидкость под округлившиеся глаза пана капитана, я сказала:
— Я готова!
С этими словами я ринулась в бой.
То ли коричневая жидкость заглушила немного животный страх внутри меня, то ли помогла настойчивость пана капитана, но, сжав кулаки, а точнее, лыжные палки во второй раз, я каким-то образом съехала сама. Нет, конечно, капитан все время ехал рядом, помогал встать и объяснял, как поворачивать и правильно держать руки, ноги и как вообще собраться в кучу после очередного падения.
Второй мой в жизни съезд на лыжах занял уже полтора часа.
Мои способности скоростного спуска на лыжах с каждым разом были все лучше и лучше: съезд занимал уже не два часа, а минут пятнадцать, а падала я все реже.
Через месяц задание было почти выполнено. Я вполне неплохо держалась на лыжах и худо-бедно могла съехать без посторонней помощи.
Приближалось время наших зимних каникул. Пан капитан заранее все спланировал, выбрал горнолыжный курорт, заказал гостиницу и приобрел билеты.
Летели мы с обязательной остановкой в Польше, где для предстоящей свадьбы планировали взять необходимые документы и, если останется время, присмотреть платье и костюм.
Остановились снова у пани Барбары, так как путь от аэропорта до ее дома был намного ближе, чем до дома пана Станислава. На работе мне пришлось брать неоплачиваемый отпуск, а мое начальство начинало криво смотреть на мои бесконечные выходные за свой счет. У пана капитана же в распоряжении было десять дней. На лыжах мы планировали провести неделю и в оставшиеся пару дней галопом пронестись по польским магазинам в надежде приобрести и платье, и костюм. Времени было катастрофически мало, и практически на следующий же день по прилете в Варшаву ни свет ни заря мы сели в машину, по дороге забрав пана Станислава, и рванули в Австрию — покорять снежные вершины.
