Ехать пришлось долгих восемь часов. Мои польские спутники за время поездки успели обсудить все политические события в стране и мире, побеседовали на тему, какой самолетный двигатель лучше и чем управлять проще: эйрбасом или «Боингом». Пан Станислав отрапортовал о состоянии здоровья своего очередного четвероногого друга, пан капитан пожаловался на недостаточное количество рейсов и отсутствие любимых колбасных деликатесов в Казахстане. Потом все то же самое обсудили еще три раза. Я же успела вздремнуть, почитать, снова вздремнуть, пополнить свой словарный запас парочкой нецензурных выражений на польском, и ближе к вечеру, когда все темы для разговора неожиданно иссякли, мы наконец доехали.
На следующий день после завтрака наша троица в полном обмундировании, с лыжами под мышкой двинулась в сторону горнолыжного курорта.
Все увиденное произвело на меня огромное впечатление, ведь, кроме родного Чимбулака[20], на котором я за последний месяц бывала чаще, чем за всю жизнь, я в общем-то ничего и не видела.
Горнолыжные трассы тянулись на километры, не видно было конца и края. Где-то совсем вдалеке виднелись белоснежные горные верхушки, уходящие высоко в голубое небо. Даже снег был чудесный, такой правильный снег последний раз я видела, наверное, в детстве, когда он еще лежал и из него можно было слепить не только снежок, но и целого снеговика: мягкий, хрустящий, а главное, нетающий.
Подъемники, трассы, рестораны — все было продумано до мельчайших деталей.
На мое счастье, австрийцы, строя свои горнолыжные курорты, подумали о всех. Были трассы, обозначенные черным цветом, — для профессионалов вроде моих спутников, и для меня нашлись практически плоские трассы синего цвета. Интересно, что пан Станислав в свои семьдесят с хвостиком съезжал в основном с трасс черных, в крайнем случае с красных, порой опережая собственного сына.
Я, конечно, и не пыталась догнать своих панов и была рада тому, что вообще могу проехать самостоятельно хоть несколько метров.
Катались мы целый день, делая короткие перерывы на чай-кофе и только один перерыв подольше на обед. Мои спутники дорожили каждой минуткой, проведенной на лыжах.
К четырем часам вечера, когда все начиналось близиться к закрытию, мы, как и большинство, заканчивали свой лыжный день и держали путь в гостиницу.
В номере, с радостью скинув ботинки, я лежала на кровати, и мне казалось, что такой уставшей я не была никогда.
В один из таких вечеров мой польский возлюбленный сказал:
— Пайдем в сауну, согреемся немного.
Идея мне показалась неплохой, и я согласилась. Мы позвонили пану Станиславу, предложив пойти с нами, и минут через десять встретились с ним у входа в гостиничное СПА.
Вместе мы дошли до двери, на табличке которой значилось что-то типа «раздевалка».
Мы дернули ручку и зашли. На вешалках кругом висели одежда, халаты и полотенца.
Я на мгновение замешкалась, пытаясь понять, женская это раздевалка или мужская. Я неспешно рассуждала вслух, как вдруг что-то за моей спиной привлекло мое внимание, и я обернулась. Увиденное повергло меня в шок.
Мой будущий тесть одним резким и точным движением стянул с себя семейные трусы, обнажив пятую точку. То же самое проделал и его сын. Если к голому заду будущего мужа я успела привыкнуть, то вот голая попа пана Стащя вызвала шок.
Я резко повернулась на сто восемьдесят градусов, пытаясь тут же забыть увиденное и наивно полагая, что своим присутствием могу смутить будущего тестя.
— А ты чо адетая стаишь? — спросил пан капитан.
— А где женская раздевалка? — все так же не поворачивая головы, спросила я.
— Здесь и женская, и мужская.
— Ааа! — Мои глаза округлились, а в голове звучала только одна мысль: «Это не может быть правдой!»
Мои польские спутники направились к выходу, небрежно прикрываясь полотенцами, которые в каждый момент грозили упасть с бедер, но, кажется, этот факт смущал только меня. Краснея и бледнея, я стянула с себя всю одежду, постоянно оборачиваясь и переживая, что вот-вот сейчас кто-то зайдет и увидит меня в чем мать родила. Когда последний элемент одежды был ликвидирован, я, замотавшись потуже полотенцем, которое, на мое счастье, оказалось достаточно объемным, отправилась искать моих мужчин.
Решив, что раз раздевалка одна, то сауны-то точно как минимум две, ну в самом деле, не могут же незнакомые мужчины и женщины париться абсолютно голые в одном месте?
Я открыла дверь и вышла. Вокруг сновали мужчины и женщины, завернутые в полотенца.
«Ну я же говорила, — думала я про себя. — Дело за малым, найти сауну для дам».
Пройдя пару метров, я наткнулась на дверку, которая вроде как вела в сауну. Я дернула за ручку и вошла. Внутри было темно и жарко. Когда глаза немного привыкли к темноте, я пережила, кажется, второй по величине шок в своей жизни со времен сырого мяса пани Барбары и голой попы будущего тестя.
Небольшое помещение сауны было заполнено людьми, и не просто людьми, а людьми голыми. Со всех уровней на меня смотрели гениталии разного калибра и размера.
