Лука смотрел на него долго, а потом медленно кивнул.
— Ладно. На сегодня хватит. Завтра начнем работать с щитом. И с ножом. Настоящим.
Василий вышел в прохладный вечер. Он посмотрел на свои обновленные статусы.
[Имя: Василий Кузнецов]
[Уровень: 9]
[Сила: 28]
[Ловкость: 31]
[Телосложение: 27]
[Интеллект: 28]
[Мудрость: 27]
[Удача: 5]
[Навык «Владение мечом»: Уровень 5]
[Навык «Грязный бой»: Уровень 3]
[Навык «Выносливость»: Уровень 4]
[Навык «Наблюдение»: Уровень 4]
[Врожденный дар (Магия Жизни): Уровень 3 (12 %)]
Он был все еще далек от своей цели. Но он уже не был тем хилым мальчишкой, который боялся за сестру. Он стал острым, закаленным клинком, спрятанным в потрепанные ножны. И он был готов к тому, чтобы его обнажили.
Шел уже второй год обучения у Луки. Василий превратился в настоящую тень: молчаливую, сосредоточенную, двигающуюся с выверенной экономией сил, которую ему привил старый гвардеец. Его статус медленно, но верно рос, а навыки оттачивались до блеска.
Однажды жарким летним днем в кузнице кипела работа. Барон заказал большую партию наконечников для копий для своего ополчения. Весь день Геннадий, Мирон и Василий, сняв рубахи, обливаясь потом, не разгибали спины. Воздух дрожал от зноя и гудел от ударов молотов.
Василий качал мехи, раздувая горн до белого каления. В голове он автоматически вел диалог с Системой, анализируя угол наклона мехов, расход угля, пытаясь вывести идеальную формулу эффективности. Он почти не спал предыдущей ночью, отрабатывая с Лукой приемы боя с двумя ножами против щита. Усталость копилась, делая его реакции чуть заторможенными.
Вдруг Мирон, вытаскивая раскаленную докрасна заготовку из горна, поскользнулся на мокром от пота полу. Он инстинктивно рванулся, чтобы удержать равновесие, и его могучая рука с размаху задела край полки, где сложили готовые, остывшие наконечники копий.
Все произошло за долю секунды. Несколько тяжелых стальных наконечников, похожих на крупные шишки, с грохотом посыпались вниз. Прямо на Василия, который стоял к полке спиной, увлеченный работой.
— Васька! Берегись! — заревел Геннадий.
Василий обернулся. Его глаза, привыкшие к быстрому анализу, успели зафиксировать падающие на него тяжелые металлические предметы. Он рванулся в сторону, но уставшие ноги подвели его. Он споткнулся о край наковальни.
Громкий, глухой СТУК оглушил кузницу.
Один из наконечников, падая плашмя, тяжелой пяткой ударил его точно в висок.
Мир для Василия взорвался ослепительной белой вспышкой, а затем мгновенно погас, сменившись густой, бархатной чернотой. Он не почувствовал боли — только оглушительный, всепоглощающий грохот в ушах и то, как его тело безвольно рухнуло на грязный пол.
[Критический удар по голове!]
[Получена черепно-мозговая травма: Сотрясение мозга тяжелой степени. Внутреннее кровоизлияние.]
[Телосложение проверка… НЕУДАЧА!]
[Характеристики временно снижены на 90 %]
[Потеря сознания…]
Очнулся он от боли. Головная боль была такой чудовищной, что ему показалось, будто череп раскалывают изнутри. Он лежал на своей кровати в избе. В комнате пахло травами и чем-то металлическим — кровью. Рядом сидела заплаканная мать, прижимая к его голове тряпку, смоченную в холодной воде. Ее руки светились ярче, чем когда-либо, но зеленый свет ее магии сталкивался с чем-то темным, свинцовым внутри его раны и не мог пробиться до конца.
— Жив, слава Старым и Новым Богам, жив… — бормотала она, заливаясь слезами.
В дверях, белый как полотно, стоял Мирон.
— Я не специально, братик… клянусь…
Василий не мог говорить. Он только мычал от боли. Он мысленно, из последних сил, крикнул Системе: «Статус! Лечение!»
Интерфейс едва проступил перед его мутным взором, буквы плясали и расплывались.
[Состояние: Критическое. Внутреннее кровоизлияние. Отек мозга.
Вероятность летального исхода: 67.3 %]
[Врожденный дар (Магия Жизни) активирован… Недостаточно силы… Противодействие…]
Противодействие? Что могло противодействовать магии жизни внутри его собственного тела?
И тут он это почувствовал. Не боль. Нечто иное. Холодную, тягучую, безжизненную тяжесть в месте удара. Она расползалась по его мозгу, как чернильное пятно, гася жизнь, подавляя исцеление. Это была… смерть. Не метафорическая, а самая что ни на есть реальная, физическая энтропия, процесс распада.