На надо врать, не надо красть, не надо убивать, чтобы получить новую порцию. Можно просто метнуться в Манчестер, купить, выпить и быть счастливым, если счастье – подходящее определение.
Как все изменилось. Все стало гораздо проще. Плюс это общество, о котором говорит Уилл, и список неприкосновенных для полиции персон…
Питер лежит, думает и удивляется, как при всем происходящем Хелен может спокойно читать на ночь. Ну ладно, допустим, она ни разу не перевернула страницу с тех пор, как открыла книгу, то есть вряд ли она
Он смотрит на обложку. Модный исторический роман «Когда споет последний воробей». Название Питеру ни о чем не говорит. Он ни разу в жизни не слышал птичьего пения.
Интересно, думает он, это так важно для нее? Жить дальше, как будто ничего не случилось: заниматься воскресными обедами, книжным клубом, сортировать мусор, устраивать совместные завтраки и варить кофе. Как она это делает в условиях стресса, гудящего как трансформаторная будка под напряжением?
Да, она сглаживает углы – но если они торчат во все стороны огромными пиками, то какой в этом смысл? Загадка. Как и ее уступка по поводу Уилла. «Он останется до завтра». С чего вдруг? В нем вскипает гнев, но он и сам не знает, на что этот гнев направлен и почему его все так бесит.
Он решает поделиться мыслями – здесь, в стенах супружеской спальни, – но совершает ошибку.
– Ночной клуб? – уточняет Хелен. –
Он кажется сам себе голым и жалким – но также чувствует облегчение, разговаривая с женой начистоту.
– Да, – как можно аккуратнее продолжает он. – Уилл говорит, все прямо там продается. Может, это было бы полезно – ну,
Она сжимает челюсти.
Ее ноздри раздуваются.
– В каком смысле –
Обратной дороги нет.
– Для нас. Для
– А с нами все в порядке.
Интересно, неужели она всерьез так считает?
– Да что ты? И с каких пор это правда?
Хелен убирает свою книжку про воробья, устраивается поудобнее на подушке и выключает светильник. Он даже в темноте чувствует, как от нее чуть ли не бьет током.
– Слушай, – говорит она не терпящим возражений тоном. – Я не собираюсь жертвовать отдыхом ради обсуждения твоего кризиса среднего возраста.
– Мы хоть иногда могли бы угощать друг друга своей кровью. Когда мы это в последний раз делали? В Тоскане? В Дордони? В Рождество, когда ездили к твоей маме? В каком веке?
Сердце у него колотится, он сам удивлен тому, насколько зло ей это выговаривает. И как всегда, только вредит сам себе.
– Угощать кровью? – Хелен резко дергает одеяло на себя. – Ты только об этом и думаешь?
– Да! И очень часто! – он отвечает слишком поспешно, и теперь вынужден взглянуть правде в глаза. Он еще раз повторяет свое печальное признание: – Да. Думаю.
Хелен не хочет ссориться с Питером.
Во-первых, у нее на это нет сил. А еще она представляет, как дети сейчас лежат в своих комнатах и слышат каждое их слово. И Уилл слышит. Если он до сих пор сидит в патио, то тоже слушает и, несомненно, наслаждается.
Она шикает на мужа, но тот, похоже, оглох. Он продолжает психовать, она тоже заводится, и все это – как, впрочем, и остальные события нынешних выходных – совершенно невозможно контролировать.
Так что она лежит, злится на себя и на Питера, а он продолжает сыпать соль на рану их брака.
– Я не понимаю, – говорит он. – Правда, в чем проблема? Мы не пьем кровь друг друга. Это было так классно.
Она не знает, что ответить, кроме как сослаться на ужасную головную боль. После такого ответа муж выходит на новый круг возмущения:
– Голова болит! – выкрикивает он. – Знаешь, у меня она тоже болит. У нас у всех болит голова. Нас всех тошнит. У нас слабость и сонливость. Суставы ноют и стареют. И мы не видим смысла вставать по утрам. И у нас есть лекарство, которое всем нам поможет, но принимать его почему-то запрещено!
– Ну и прими! – рявкает она. – Прими! Вали к своему брату и живи с ним в его драном трейлере! И Лорну с собой забери!
– Лорну? Лорну Фелт, что ли? Она-то тут при чем?
Хелен не верит его притворному недоумению, но громкость снижает.
– Ой, Питер, перестань, ты же все время с ней заигрываешь. Смотреть противно.
Она моментально составляет в уме список, на случай если ему нужны будут факты:
– Хелен, ну это же просто смешно. Лорна! – а дальше он ожидаемо поддевает ее: – И вообще, какая тебе разница?