Марк кивает, берет бокал. Его так и тянет продолжить разговор, но он сдерживается.
– Ладно, – говорит Питер. – Показывай свой проект.
Марк начинает объяснять, но Питер слышит все урывками: «…построить… вокруг нижнего этажа… еще в пятидесятых делали… основные риски… стенку разобрать…»
Питер делает глоток из бокала и дальше вообще ничего не слышит. Вкус вина совершенно не похож на то, что он пил перед этим. Он насыщенный и изысканный, как сама жизнь.
Он в ужасе смотрит в бокал.
До него доходит, что Уилл оставил на стойке одну из своих недопитых бутылок. Он малодушно гадает, под каким бы предлогом отобрать бокал у Марка, но уже поздно. Марк успел пригубить, и напиток ему настолько понравился, что он осушает бокал одним махом.
Марк ставит бокал на стол. На его лице проступает какая-то дикая и раскованная гримаса.
– Господи, как это
– Согласен. Ладно, дай посмотреть план, – говорит Питер, склоняясь над квадратиками и цифрами на бумаге.
Марк не обращает на него внимания. Он тянется к бутылке, рассматривает этикетку.
– Розелла, 2007? Отличная штука.
Питер кивает с видом сомелье:
– Это испанское. Того же типа, что Риоха. Маленький виноградник, ненавязчивый маркетинг. Заказываем онлайн, – Питер указывает на чертежи. – Продолжим?
Марк отмахивается – мол, забудь.
– Жизнь слишком коротка. Думаю, может, пригласить Лорну в какое-то классное место. Сто лет этого не делал.
– Это мысль, – говорит Питер, и зависть жжет его изнутри, как чеснок.
Марк похлопывает его по спине и, широко улыбаясь, дефилирует прочь из кухни:
– Adiós amigo! Hasta luego! [15]
На столе ватман с чертежами сам собой сворачивается в рулон.
– Проект забыл, – говорит Питер.
Но Марк уже ушел.
Ягненок доеден, но Хелен не спешит убирать посуду, потому что не хочет оставлять детей наедине с Уиллом. Она сидит на своем стуле, как пленница, ощущая, насколько велика его власть над ней.
Эта власть, разумеется, была у него всегда. Но сейчас она становится жестоким, неоспоримым фактом, усугубленным ее просьбой помочь с полицией, и факт этот бросает тень на все вокруг. Он заражает всю комнату – ее пустую тарелку, бокалы, дизайнерский светильник, который Питер подарил ей на Рождество несколько лет назад, – и предметы в помещении словно наполняются негативной энергией. Против нее – против них всех – как будто ведется невидимая война с помощью секретного оружия.
– Мы монстры, – слышит она голос своего сына. – Это неправильно.
И тут Уилл улыбается: он как будто ждал этой реплики. Он снова не упускает возможности бросить камень в огород Хелен:
– Лучше быть тем, кто ты есть, чем не быть вообще никем. Чем жить под гнетом такой колоссальной лжи, проще умереть.
Он заканчивает тираду и самодовольно откидывается в кресле, с таким наслаждением глядя на Хелен, словно она смотрит на него с любовью, а не с презрением.
И тут входит Питер, гневно размахивая бутылкой.
– Что
Уилл изображает недоумение:
– Мы играем в шарады? Хм, я даже не знаю, Питер. Это фильм? Это книга? – он скребет подбородок. – «Потерянный уикенд»? [16] «Первая кровь»? [17] «Подручный Сосакера»? [18]
Хелен никогда прежде не видела, чтобы Питер наезжал на брата, но пока он подходит все ближе, она молча молится, чтобы он немедленно остановился. Он впечатывает слова в каждый свой шаг.
– Наш сосед, уважаемый юрист, только что выхлебал полный бокал крови –
Уилл взрывается хохотом. Он совершенно не обеспокоен:
– Значит, расслабится, встряхнется слегка.
Клара хихикает. Роуэн сидит молча, вспоминая, как Ева держала его за руку и как ему было хорошо.
– О боже! – выдыхает Хелен, осознав, что именно только что сообщил ее муж.
Уилл немного сбавляет обороты.
– Да что такое-то? Его никто не кусал. Он не обратится, если вы об этом. Он просто вернется домой и осчастливит свою супругу.
От одной мысли об этом Питер сатанеет:
– Уезжай, Уилл. Он явно что-то подозревает. И другие люди тоже. Скоро вся наша гребаная деревня начнет задаваться вопросом, какого хрена ты здесь делаешь вместе со своим сраным вонючим трейлером.
–
Уилла искренне удивляет истерика Питера.
– Ой, Пити, да ты сердишься!
Питер с размаху ставит бутылку на стол, подтверждая слова брата.
– Извини, Уилл. Но это все нехорошо. У нас теперь другая жизнь. Я обратился к тебе по экстренному поводу. Теперь все устаканилось. Ты должен уехать. Ты нам не нужен. Мы не хотим тебя видеть.
Уилл обиженно смотрит на брата.
– Питер, давай… – начинает Хелен.
Уилл поворачивается к ней. Он улыбается.
– Скажи ему, Хел.
Хелен закрывает глаза. В темноте всегда легче.
– Он останется до завтра, – говорит она, потом встает и начинает собирать тарелки.
– Но я думал, что ты как раз не…
– Завтра он уедет, – повторяет она, замечая, как Клара и Роуэн переглядываются.
Питер вылетает из комнаты, оставив на столе бутылку.
– Отлично. Просто охренительно.
– Эти мне родители… – иронизирует Уилл.