Сдерживайте свое воображение. Не позволяйте себе предаваться опасным грезам. Не смейте затормаживаться и жалеть себя, рассуждая о жизни, которой не живете. Будьте активны. Займитесь спортом. Усердно трудитесь. Отвечайте на письма. Заполняйте ежедневники простыми и полезными планами на день. Деятельность не дает нам погрязнуть в фантазиях. Фантазия в нашем случае – это машина, на полной скорости несущаяся в бетонную стену.
Йорк. Точнее, управление полиции Северного Йоркшира. Старший детектив Джефф Ходж сидит в своем кабинете и жалеет, что не позавтракал как следует. Конечно, он в курсе, что ему не помешало бы сбросить пару кило, и он также в курсе, что Дениз беспокоится об уровне холестерина и тому подобном, но нельзя же начинать рабочую неделю с порции мюсли с сухофруктами на обезжиренном молоке и маленького мандарина – ну или что там еще. Она даже запретила ему есть арахисовое масло!
– Оно слишком соленое, и в нем пальмовое масло, – сказала она.
Дениз знала о пальмовом масле все, потому что прошла курс «Следи за весом».
А теперь, глядя на двух этих бесполезных болванов в форме, он жалеет, что вообще не проигнорировал Дениз. Хотя, конечно, Дениз просто невозможно игнорировать.
– То есть вы допросили Клару Рэдли, но не записали ни слова?
– Мы общались с ней, и она… удовлетворила наши запросы, – говорит комиссар Лэнгфорд.
– Удовлетворила запросы? – фыркает Джефф. – Солнышко мое, черт тебя дери, она –
Оба комиссара вздрагивают от его рыка.
– Ну? – обращается он ко второму полицейскому, комиссару Хэншоу, который напоминает ему тупого кастрированного спаниеля. – Твоя очередь. Тоже мне два сапога пара.
– Да она ничего нового не сказала. Мы и давить сильно не стали. Дело-то обычное. Ну, вы знаете, два человека пропадают каждый…
– Так, мистер Полицейская Энциклопедия, мне не нужны статистические выкладки. И дело, между прочим, совершенно не тянет на обычное.
– Почему? – спрашивает комиссар Лэнгфорд. – Есть новости?
– Тело нашлось. Вот какие новости. Его вынесло к чертям на берег Северного моря. Мне звонили из Восточного Йоркшира. Труп нашли на скалах в Скипси. Это он, Стюарт Харпер. И отделали его так, что мама не горюй.
– Боже правый! – ахают оба копа.
– Точно, – соглашается Джефф. – Боже, мать его, правый.
Почти всю ночь Роуэн пишет стихотворение для Евы, которое не мог закончить уже несколько недель. Стих под названием «Ева, Ода чуду жизни и красоты» превратился в нечто вроде поэмы длиной в семнадцать строф и занял все свободные листы в блокноте формата А4.
И все же, хоть Роуэн и не спал, за завтраком он бодрее обычного. Сидит, ест свою ветчину, слушает радио.
Пока родители препираются за дверью, он шепчет Кларе:
– Я попробовал.
– Что?
– Кровь.
Клара широко распахивает глаза:
– И как тебе?
– Литературный зажим снят.
– А самочувствие?
– Сто отжиманий. Хотя обычно даже десять не получается. И сыпь прошла. И голова не болит. И чувства обострились – я прямо как супергерой какой-то.
– Да, знаю! Круто, правда?
Входит Хелен:
– Что круто?
– Ничего.
– Ничего.
Роуэн берет бутылку с собой в школу и садится с Кларой в автобус. Они видят, как Ева обгоняет их в такси. Она с заднего сиденья пожимает плечами и одними губами произносит: «Это папа».
– Как думаешь, он ей сказал? – спрашивает Роуэн сестру.
– Что сказал?
– Ну, что мы…
Клара беспокоится, что их могут услышать. Потом оборачивается.
– Что там у Тоби?
Роуэн видит Тоби на заднем ряду – тот общается с группой старшеклассников, изредка поглядывая на обоих Рэдли.
– Какая разница?
Клара хмурится:
– Это в тебе кровь говорит.
– А тебе не надо подкрепиться? А то ты что-то раскисла, – он указывает на свой рюкзак.