Он допивает, голова откидывается назад. Похлопывает себя по животу. Замечает, что жировая прослойка, образовавшаяся за последние годы, вроде бы стала несколько тоньше.
– Да, – говорит он сам себе, словно обкуренный ночной радиодиджей, собирающийся представить Дюка Эллингтона. – Я люблю живой джаз.
Он все еще гладит себя по животу, когда входит Элейн со списком срочных вызовов на сегодня.
– У вас все хорошо? – спрашивает она.
– Да, Элейн, у меня все прекрасно. Мне сорок шесть, и я жив. А быть живым – потрясающе, согласны? Чувствовать вкус, вкус жизни, и осознавать его.
Он ее явно не убедил.
– Что ж, – говорит она, – весьма необычные мысли для понедельника.
– Потому что сегодня не самый обычный понедельник, Элейн.
– Как скажете. Хотите кофе?
– Нет, спасибо, я уже попил.
Она смотрит на конверт, но, как ему кажется, не замечает пустых пробирок. Хотя ему плевать на это.
– Ну да, ну да, – говорит она. – Как скажете.
Старший детектив Джефф Ходж хохочет так, что недожеванный кусок третьего пирожка с сыром и луком чуть не вываливается изо рта.
– Извини, солнышко, можешь еще раз объяснить?
Она объясняет. «Она» – это заместитель главного комиссара управления полиции Манчестера Элисон Гленни, с которой он прежде не встречался. Он вообще не контактировал напрямую с офицерами манчестерской полиции, поскольку от его зоны юрисдикции до Манчестера – добрых пятьдесят километров.
Конечно, время от времени приходится запрашивать информацию из других регионов, но для таких случаев есть базы данных. И они позволяют никуда не вламываться с таким видом, будто ты посланник самого Господа. Даже если ты гребаный начальник. Тем более что она –
– Вам придется передать это дело нам, – спокойно повторяет она. – Дальше мы сами им займемся.
– Вам? Вам – это кому? Управлению полиции Манчестера? Я не представляю, каким образом парень из Северного Йоркшира, которого выбросило на восточное побережье, имеет отношение к вашей манчестерской тусовке. Разве что у вас на свободе гуляет серийный убийца, о котором вы не сообщаете.
Заместитель комиссара смотрит на него холодным взглядом и сжимает губы.
– Я сотрудник национального подразделения, координирующего работу Особого отдела по всей Великобритании.
– Прости, солнышко, но я понятия не имею, о чем речь.
Она протягивает ему лимонного цвета бланк с гербом Министерства внутренних дел в верхней части и убористым текстом мелким шрифтом.
– Поставьте подпись на нижней строчке. Тогда я смогу вам все объяснить.
Он изучает бланк. Вчитывается в текст перед строкой для подписи. «Обязуюсь не разглашать никакую информацию, связанную с Группой по борьбе с безымянным хищником».
– С безымянным хищником? Солнышко, я вообще не в теме. Делишки Особого отдела идут мимо меня, ей-богу. Как по мне, это все фокусы с дымом и зеркалами. Ты говорила с Дереком?
– Да, я говорила с Дереком.
– Ты же понимаешь, что я должен перезвонить ему и убедиться?
– Пожалуйста.
Он снимает трубку и по внутренней связи набирает Дерека Леки, своего начальника, чтобы спросить об этой женщине.
– Да, делай, как она скажет, – отвечает Дерек слегка испуганным голосом. – Не спорь.
Джефф подписывает бланк и спрашивает:
– Раз уж ты из Особого отдела, объясни мне, какое вам дело до этого трупа? Не похоже, чтобы оно тянуло на антитеррористическую операцию.
– Правильно. На антитеррористическую – нет. На антивампирскую – да.
Он внимательно смотрит на нее в ожидании улыбки, но ее лицо остается непроницаемым.
– Неплохо, солнышко. И кто тебя подослал? Добсон, да? Решил разыграть меня в отместку за тот проектор?
Она даже ухом не ведет.
– Не представляю, кто такой Добсон, но поверьте, старший детектив, это не розыгрыш.
Джефф трясет головой, трет глаза. На мгновение ему кажется, что эта женщина ему вообще мерещится, потому что он переел пирожков. Может, он просто перетрудился? Но сколько бы он ни моргал, стоящая перед ним тетка с гранитным лицом не исчезает.
– Ладно. А то мне показалось, что ты сказала «антивампирская операция».
– Сказала, – она без спроса ставит на его стол свой ноутбук. – Я так понимаю, вы не видели ни снимков трупа, ни отчет о вскрытии? – спрашивает она, пока монитор, мигая, оживает.
Джефф отходит в сторону, смотрит на женщину и ее компьютер, и его мутит, даже ноги слегка подкашиваются. Во рту у него жирный привкус лука и сыра. Может, Дениз и права. Может, стоит иногда все-таки перекусывать салатом и печеной картошкой.
– Нет, не видел.
– Хорошо. По этому поводу поднялась шумиха, но теперь в Восточном Йоркшире возьмут все под контроль. И вы тоже угомонитесь.
На Джеффа накатывает какая-то медвежья ярость:
– Извини, солнышко, но мы тут с этим делом как под сраным прожектором сидим. Публичный интерес слишком высок, и мы не станем затыкать рот прессе только потому, что какие-то…