Эти странные Рэдли полностью

– Спасибо, не хочу, – говорит он, прикрывая рот ладонью.

Он встает, собираясь выйти.

– Роуэн?

– Я в туалет, – он торопливо пробирается мимо пустых сидений в ряду.

Прямо сейчас он понимает, что больше никогда не должен с ней встречаться. Он подобрался так близко. Он почти потерял контроль.

Я монстр. Я монстр и отпрыск монстра.

Надо утолить эту настойчивую жажду.

Вбежав в мужской туалет, Роуэн достает бутылку и вынимает пробку. Запахи застарелой мочи тут же исчезают, и он погружается в чистое наслаждение.

Аромат кажется совершенно экзотическим и притом знакомым, но он никак не может понять, откуда его знает. Он делает глоток. Закрыв глаза, экстатически упивается вкусом. Все чудеса мира поют у него на языке. И снова приходит странное ощущение узнавания, как будто он вернулся в старый дом, о котором давно забыл.

И только когда он отнимает бутылку от губ, чтобы отдышаться и вытереть рот, ему приходит в голову рассмотреть этикетку. Вместо имени Уилл от руки написал «ВЕЧНАЯ – 1992».

До него доходит.

Вечная.

И год его рождения.

Она – у него во рту, у него в горле.

Бутылка трясется в его руках неизбежным отголоском землетрясения, вызванного бушующим в нем ужасом и гневом.

Он швыряет бутылку в стену, кровь стекает по керамической плитке и расплывается лужей на полу. Лужа алым языком тянется к его ногам.

Он обходит ее, не касаясь, раздавливая подошвой осколок стекла, и спешит к выходу. В фойе пусто – только кассир за стойкой, он читает газету и жует жвачку.

Кассир смотрит с подозрением. Видимо, он слышал, как разбилась бутылка. Однако возвращается к чтению – или только делает вид, – краем глаза поглядывая на Роуэна.

Роуэн выходит на лестницу у входа, глубоко и медленно дышит. Холодает. Воздух сух. Вокруг стоит такая абсолютная всепоглощающая тишина, которую немедленно хочется нарушить, поэтому он просто кричит, задрав голову к небу.

Неполный лунный диск прячется за прозрачным облачком.

Звезды мерцают, передавая сигналы из прошлых тысячелетий.

Прокричавшись, он сбегает по ступеням и несется по улице.

Быстрее, быстрее, быстрее, пока бег не становится чем-то иным, а земля и все остальное не уходят из-под ног.

«Ледяные мутанты: Перерождение 3» – не самый лучший фильм, который Еве доводилось смотреть. Сюжет выстроен вокруг каких-то эмбрионов внеземных форм жизни, запечатанных в вечной полярной мерзлоте со времен ледникового периода, а теперь, из-за глобального потепления, они оттаивают и вылупляются, превращаясь в смертоносных морских обитателей и нападая на подводные лодки, траулеры, дайверов, экоактивистов, пока их не разносит в клочья ВМФ США.

Правда, минут через двадцать от начала сюжет развалился, а фильм превратился в кашу из все более навороченных взрывов и нелепых цифровых пришельцев-осьминогов. Но это не имело значения, потому что Ева просто сидела рядом с Роуэном и постепенно осознавала, что находиться рядом с ним – самое приятное занятие в мире. Даже если при этом приходится смотреть всякое фуфло. И потом, справедливости ради, других фильмов сегодня и не показывали. Кинотеатр в Тирске, в конце концов, совсем не мультиплекс. А потом Роуэн ушел и она осталась одна – вспышка от очередного экранного взрыва освещает циферблат – на целых полчаса, и ей уже весьма интересно, куда он подевался.

Она ставит ведерко с попкорном на пол и идет искать. Быстро и смущенно протиснувшись мимо нескольких парочек и странноватых фанатов трагедий со взрывами, она выходит в фойе.

Его нигде нет. Здесь вообще никого нет, не считая кассира за крошечным окошком, который, похоже, ничего не видит, кроме своей газеты. Ева направляется к туалетам – они за углом и из фойе не видны.

Она подходит к дверям мужской уборной.

– Роуэн!

Тишина – но она чувствует, что там кто-то есть.

– Роуэн?

Ева вздыхает. Вероятно, она все-таки его оттолкнула. На сцену выходит ее привычное уничижительное самокопание. Может, не стоило так много говорить о своем отце. Может, дело в лишнем килограмме, о котором ей утром сообщили весы. Может, у нее плохо пахнет изо рта. (Она облизывает ладонь, нюхает, но не чувствует ничего, кроме какого-то детского и сладковатого запаха слюны.)

Может, ему не понравилась ее футболка с логотипом «Эйрборн токсик ивент». Парни вообще страшные снобы и фашисты в этом плане. Она помнит, как однажды в Сейле довела крепко поддатого Тристана Вуда до слез – до слез! – всего лишь сообщив о своих музыкальных вкусах, которые не совпали с его предпочтениями.

Может, она переборщила с макияжем. Может, по будням не стоит пользоваться яблочно-зелеными тенями. Может, дело в том, что она – типичная диккенсовская нищебродка, чей сумасшедший параноик-отец, мусорщик, не может даже заработать на аренду квартиры. А может быть, он приблизился к ней настолько, что уловил таящуюся в самом ее нутре меланхолию, глубоко спрятанную под неубедительной маской разбитного сарказма.

А может быть, ей просто хочется, чтобы он вернулся.

Третья попытка:

– Роуэн?

Она смотрит на пол – туда, где ковровое покрытие примыкает к двери в санузел.