Клара бежит в свою комнату, распахивает окно и высовывается под дождь. Она видит, как они улетают все дальше, прямо над ее головой, растворяясь в ночи. Должно быть какое-то решение. Она хватает пустую бутылку ВК, валяющуюся под кроватью, и переворачивает ее, прижимая к губам. На язык падает всего одна капля – неизвестно, будет ли этого достаточно.
Осознавая, что это – последняя возможность спасти мать, она взбирается на подоконник, сгибает колени, отталкивается и ныряет в пропитанный дождевыми каплями воздух.
– Полетели в Париж, Хелен. Полетели, пробудим магию… или давай просто отправимся на Луну.
Он тянет ее вверх почти вертикально. Хелен с ужасом смотрит на дома, стремительно уменьшающиеся в размерах. Она чуть двигает шеей, чтобы нож вошел в кожу. Совсем чуть-чуть, лишь бы проступила кровь.
Трогает кровавую каплю.
Слизывает ее с пальцев. Это их общая кровь – его и ее.
А потом вступает в бой.
Она сражается с этим вкусом, с воспоминаниями, но в первую очередь – с Уиллом, отталкивая нож и дергая самого Уилла вниз.
И в момент борьбы она видит, что снизу, сквозь дождевое полотно, к ним летит ее дочь.
– Хватай нож! – кричит Хелен.
Клара подлетает к ним и вырывает оружие из руки дяди. Но он отталкивает ее локтем, и нож падает на крышу дома Фелтов.
Дом кажется маленьким черным квадратиком на Садовой аллее, которая и сама теперь видится тонким росчерком в лежащей под ними тьме.
– Прошу тебя, Уилл, отпусти меня, – умоляет она. – Отпусти меня к семье, пожалуйста.
– Нет, Хелен, извини. Ты уже
– Пожалуйста…
Деревня исчезает из поля зрения. Она кажется просто изнанкой неба, черной в белую крапинку, быстро уносящейся прочь.
– Если хочешь в какое-то другое место, – орет Уилл ей в ухо, заглушая вой ветра, – ты только крикни. Валенсия, Дубровник, Рим, Нью-Йорк. В Сиэтле неплохо. Меня расстояния не смущают. Слушай, мы же с тобой в Венеции не бывали! Полетели? Посмотрим Веронезе…
– Уилл, мы не можем быть вместе.
– Так и есть. Не можем, Хелен. Но можем провести ночь вдвоем. А уж наутро я с огромным сожалением перережу тебе…
Не успевает он озвучить свою угрозу, как Хелен слышит шум. Откуда-то снизу к ним пробивается знакомый голос. И вдруг какая-то сила отшвыривает ее тело в сторону. Внезапно становится тихо, и она осознает, что падает. Деревня, аллея и их дом несутся прямо на нее с огромной скоростью, а потом раздается крик дочери:
– Мама, лети! Ты умеешь летать!
Она замедляет падение, попирая законы гравитации. К ней подлетает дочь.
– Это Роуэн, – сообщает Клара, указывая на мечущиеся далеко вверху размытые фигуры. – Он бьется с Уиллом.
Роуэн услышал крик матери.
Этот звук выдернул его из отчаяния, и он увидел в небе силуэты, распознав в них и маму, и Уилла. Отчаяние превратилось в ярость – и он полетел на помощь. Теперь, толкая Уилла ближе и ближе к земле, он понимает, что способен на что угодно.
– Почему именно Ева? – орет Роуэн, все сильнее наваливаясь на дядю. – Почему???
Уилл не отвечает. В его глазах светится какая-то мрачная гордость.
Вниз, вниз, вниз.
– Смотри-ка, Роуэн, – говорит Уилл. Его плащ треплется мокрым спущенным парусом. – Ты так на меня похож. Сам не видишь? Ты мой сын. Моя кровь. Мы можем вместе обойти весь мир. Я покажу тебе все на свете. Я покажу тебе настоящую, черт возьми,
Роуэн не обращает внимания на его речи и толкает Уилла на крышу дома, протаскивая его спиной по черепице. Спустя секунду они уже оказываются над садом, и Роуэн что есть мочи толкает Уилла в пруд.
Обеими руками он окунает Уилла в воду, одной вцепившись в лицо, другой – в горло. Он использует весь свой гнев и силу, чтобы удержать его под водой и подавить тот неукротимый энтузиазм, с которым сопротивляется Уилл.
Однако Роуэн понимает, что долго ему не протянуть. Его отец пьет кровь всю свою жизнь, и потому обладает такой мощью и выносливостью, какой у него никогда не будет. Сейчас ему помогает только злость, но этого недостаточно.
Он закрывает глаза, концентрируясь на бурлящей в нем ненависти, но руки Уилла толкают его все сильнее, сила соперника нарастает и наконец взрывается безудержным вулканом энергии, отшвыривая Роуэна на дно пруда. Тот отталкивается рукой от дна, чтобы вынырнуть, и что-то нащупывает.
Это не рыба. Не растение.
Это металл.
Уилл бросается на сына, готовый засунуть сына обратно под воду.
Роуэн в отчаянии хватается за металлический предмет.
Боль.
Что-то острое мгновенно рассекает палец.
– Вампира утопить – дело небыстрое, – говорит Уилл, сверкая клыками и окуная Роуэна в воду. – Но у нас вся ночь впереди.
– Пусти его! – кричат его мама и Клара, стремительно пикируя к саду.