– Она забыла, кем является, – снова подает голос Уилл. – Забыла, насколько сильно я ей нужен. Но я не такой, как она, и не такой, как ты. Я сражаюсь за то, чего желаю. И если мне не отдают это по доброй воле, я прихожу и забираю сам.
Уилл кивает сам себе. Ему все кристально ясно, и никакая мораль и прочие сопли его не остановят.
О да, со смехом думает он.
– Да. Я забираю это сам.
Уилл оставляет лежащего на земле сына на милость гравитации и сопутствующих сил. Он быстро и низко летит над полем с такой скоростью, с которой вращается планета Земля.
Спустя миг он стоит у дверей дома № 17 по Садовой аллее. Он достает нож из внутреннего кармана плаща. Пальцем свободой руки он описывает в воздухе небольшой круг над дверным звонком, как будто это готовая к бою шпага. А потом четыре раза подряд нажимает на кнопку звонка.
Клара уже несколько часов роется в интернете. Начала с информации о вампирах в Википедии, но особо не продвинулась, поскольку онлайн-энциклопедии, как правило, составляют бескровные.
Однако в результате более глубоких поисков в недрах Гугла она наткнулась на довольно интересный клон популярной соцсети, который назывался Некбук. Ее пользователями оказались довольно интеллигентные, творческие, довольно красивые, хоть и бледноватые подростки, которые общались на смеси непонятного сленга, сокращений и смайликов, которых она прежде не встречала ни в одном мессенджере или соцсети.
Она наткнулась на профиль потрясающе красивого парня со шкодливой улыбкой и такими черными волосами, что казалось, будто они светятся. Под его аватаркой значилось следующее:
Клара озадачена. Хоть она и была вампиром, но все кровососущее сообщество оказалось ей совершенно чуждым. Она решает отложить изыскания и посмотреть отрывки из фильмов, о которых рассказывал Уилл: нашлись «Вампиры», «Дракула» (тот, который 1931 года – «единственный фильм, снятый
И тут начинается.
В дверь звонят. Мать открывает.
Клара слышит голос дяди, но слов не разбирает.
Крик матери.
Клара сбегает вниз и видит дядю, приставившего нож к маминому горлу.
– Что ты делаешь?
Он жестом показывает на акварель на стене:
– Оказывается, у нашей яблоньки отравленные корни. Пора ее срубить.
Клара не чувствует страха. Ни капли. В центре ее внимания – только нож.
– Отпусти, – она делает шаг вперед.
– Не могу, – отвечает он, качая головой и прижимая нож к коже Хелен. – Никак не могу.
Хелен смотрит дочери прямо в глаза:
– Клара, не надо. Уходи.
Уилл кивает.
– Мама дело говорит. Уходи, – безумие в его глазах подтверждает, что он ни перед чем не остановится.
– Не поняла.
– Клара, ты никто. Наивная маленькая девочка. Ты что, думаешь, я приехал вам помогать? Не будь дурой. Плевать я на вас хотел. Открой. Глаза.
– Уилл, пожалуйста, – говорит Хелен. Нож царапает кожу под подбородком. – Это все полиция. Меня заставили…
Уилл ее не слушает, продолжая отчитывать Клару тем же ядовитым тоном:
– Ты ошибка, – шипит он. – Печальное порождение союза двух людей, которым не хватило духу признаться, что они не должны быть вместе. Ты результат подавленных инстинктов твоих родителей, их ненависти к самим себе… Проваливай, девочка. Иди спасай китов.
Он выволакивает Хелен из кухни, и через безумное мгновение они, мелькнув в дверном проеме, исчезают. Клара ахает, осознавая, что произошло. Он улетел вместе с ее матерью.