Когда они выходят за дверь, Илай наклоняется и нежно целует меня в губы.
– Пенни, я так испугался. – Он обхватывает мое лицо ладонями. – Передать не могу, какое облегчение я испытал, когда узнал, что с вами все в порядке.
Я облизываю губы, глядя в его прекрасные глаза, но все, о чем я могу думать – это о том, что он сказал медсестре несколько минут назад.
Что он не мой парень.
Просто отец ребенка.
Что тут еще сказать?
– Пенни, пожалуйста, ответь мне.
Я не хочу устраивать сцену, поэтому говорю:
– Извини, я просто все еще немного не в себе.
– Не извиняйся. – Илай нежно гладит меня по щеке, придвигается чуть ближе. – У нас все в порядке? За последние сутки столько всего произошло, что я уже ничего не понимаю.
Я с силой сглатываю и киваю, сдерживая слезы.
– Да, Илай. Все в порядке.
– Хорошо, потому что… Ты просто ушла, и я… Не знаю. Я думал, мы хорошо проводим время. Наслаждаемся друг другом.
Хорошо проводим время.
Вот и все, что это для него значило.
Хорошо, мать его, проводим время.
Что ж, чему тут удивляться после того, как он отреагировал на мое признание?
– Конечно. Я просто хотела помочь Винни, понимаешь? – я киваю в сторону двери. – Но, похоже, помогла я совершенно не так, как задумывала.
– Он чуть с ума не сошел, когда узнал, что вы с Винни здесь.
– Знаешь, мы взрослые женщины и можем делать все, что захотим.
– Знаю, но он боялся, что с Винни что-то случилось… Черт, я тоже ужасно боялся, что могу тебя потерять.
Я его совсем не понимаю. Когда он говорит что-то подобное, мне кажется, что он любит меня так же сильно, как и я его. Я даже начинаю верить, что между нами может быть что-то большее. А потом он вдруг меня отталкивает.
Он гладит мою щеку большим пальцем.
– Когда нам разрешат тебя забрать, куда ты хочешь поехать? Обратно в Банф или домой?
– Домой.
Я не хочу возвращаться в Банф, в ту комнату, где я призналась Илаю в любви. Не хочу, чтобы все напоминало мне о моменте, который я так отчаянно пытаюсь забыть.
– Хорошо. – Он наклоняется и целует меня в лоб. – Значит, поедем домой.
– Ну, как тебе? – спрашивает Илай, разводя руки в стороны. Мы только что зашли в его квартиру.
Еще пока мы были в Банфе, он нанял грузчиков, чтобы те упаковали мои вещи и перевезли все к нему.
В нормальных обстоятельствах я бы оценила этот широкий жест. Сейчас же… Я осматриваю квартиру, тут и там замечаю свои вещи, аккуратно расставленные по всему дому, чтобы мне легче было почувствовать это место своим, и не ощущаю ничего, кроме раздражения.
Сильного раздражения.
Раздражения настолько всепоглощающего, что я чувствую на языке его кислый привкус.
Зачем он это сделал?
Я ведь не его девушка.
«Я думал, мы хорошо проводим время. Наслаждаемся друг другом».
Он не любит меня.
Он просто отец моего ребенка.
– Ну, все, э-э… Выглядит готовым, – говорю я, обходя квартиру. Я провожу пальцами по спинке длинного серого дивана, укрытого моим пледом. За диваном стоит журнальный столик из моей квартиры, на нем – мои любимые книги и фотографии в рамках. Все идеально друг с другом сочетается, что раздражает меня только сильнее. Шторы в гостиной он заменил на такие же, какие были у меня, а над полкой повесил новую картину – яркую, сочетающую в себе множество оттенков моей старой квартиры.
– Выглядит готовым? – он усмехается, совершенно не замечая моего настроения. – Ты посмотри, детка. Тут все сделано специально для нас.
Нас?
Странный выбор слова. Я ведь даже не его девушка. Но тут все, оказывается, для «нас». С большой буквы «Н». Разве не замечательно?
– Посмотри на кухню. Идеальное сочетание твоих и моих вещей, правда? И я решил оставить твой кухонный стол. По-моему, так лучше смотрится.
Ага. Смотрится и впрямь неплохо. Зернистая фактура дерева прекрасно оттеняет кухонный гарнитур в современном стиле, делает кухню более домашней.
На столе стоит вазочка с лимонами, под ней – моя цветастая салфетка. Отлично выглядят вместе.
Кто вообще ставит у себя дома вазу с лимонами? Они вообще настоящие? Не может быть.
Настоящее расточительство.
Я беру один в руку, и он оказывается очень легким, пластмассовым на ощупь. Ага, значит, лимоны искусственные.
Хороший у него поработал дизайнер, раз ему удалось найти такие реалистичные фрукты.
– Пойдем со мной. – Он берет меня за руку и ведет в коридор. Мой взгляд падает на камин – с него-то все и началось. Французский шелковый пирог, флирт, то, каким ошеломительно красивым он выглядел в своем костюме, потребность оказаться с ним рядом.
Знала бы я заранее, чем все закончится. Что в животе у меня будет расти ребенок, а я буду ходить по его квартире, пытаясь порадоваться сюрпризу, который для меня подготовил мой не-парень.
И при этом чувствовать себя просто ужасно.
За какие-то считаные мгновения я превратилась из сексуальной и уверенной в себе Пенни в Пенни, которой и смотреть-то на себя не хочется.
И меня все раздражало.
Вообще все.
