Пенни: Сложно не грустить, когда чувствуешь себя инкубатором. Просто кем-то, с кем он может время от времени заняться сексом. Средством для достижения цели.
Блейкли: Может, встретимся? Поговорим? Ты звучишь совсем убито.
Пенни: Со мной все нормально. Пойду схожу в душ. Напишу тебе позже.
Блейкли: Пенни, пожалуйста, не пытайся сбежать. Давай поговорим.
– Ты такая сексуальная. – Илай подходит ко мне на кухне и целует в плечо.
– На мне спортивный лифчик пятилетней давности и трусы. Объясни, каким образом это сексуально?
Он перестает целовать меня в шею и отстраняется.
– Все в порядке?
– Просто прекрасно, – отрезаю я, запихиваю брауни в рот целиком и направляюсь в гостиную.
– Я достаточно умен, чтобы понимать: когда женщина говорит «просто прекрасно», она имеет в виду совсем другое.
Он идет следом за мной и садится напротив, примостившись на краю журнального столика.
С набитым брауни ртом я хватаюсь за свой огромный живот и спрашиваю:
– Ты считаешь, это сексуально?
– Детка, ты самая привлекательная женщина, которую я когда-либо видел.
– А, конечно. Хорошо. – Я закатываю глаза и тянусь за пультом от телевизора, но Илай меня останавливает.
– Кажется, у нас возникла какая-то проблема, но я не понимаю, в чем дело. Может быть, ты мне поможешь?
– С чем тебе помочь? Дать тебе экспресс-курс «Как понять женщину»? А почему это я должна тебя этому учить? Почитай книгу.
Он слегка отстраняется, ошалело моргая.
– Пенни, что, черт возьми, происходит? Я что-то сделал не так?
– Ого, ты наконец-то понял, что сделал что-то не так? Ничего себе, Илай. У тебя на это ушла всего-то семь долбаных месяцев.
– О чем ты вообще говоришь?
Может, это гормоны, а может, защитные системы моей психики наконец-то отреагировали на то, как ужасно я себя чувствую, но я больше не могу себя контролировать.
Я его люблю.
И ненавижу.
Я так сильно его ненавижу за все, через что он заставил меня пройти. За то, что был таким заботливым, внимательным и признательным, но на этом все. Это все ничего не значит, и именно это меня огорчает.
Вот почему я плачу каждый раз, когда он уходит.
И вот что подливает масло в бушующий внутри меня огонь.
– Если ты не понимаешь о чем я, то я ничем не могу тебе помочь.
Он замолкает, несколько раз моргает, и это почти комично – наблюдать, как он пытается понять, что происходит. Разве не должно быть ясно как божий день, почему я так зла? Как так вышло, что никто этого не понимает?
– Прости, Пенни, но я правда не понимаю.
– Типично, – говорю я, оттягивая вниз лифчик. Ему, конечно, уже пять лет, но выглядит он совсем как новый и так сильно сжимает мою грудь, что я больше не могу этого выносить. Я срываю лифчик через голову и отбрасываю в сторону, оставшись в одних трусах.
Я наблюдаю, как взгляд Илая скользит по моей груди, затем быстро возвращается обратно.
– Ты из-за лифчика злилась? Может, мне принести тебе рубашку?
– Ты что, хочешь сказать, что я должна прикрыться?
– Нет, – медленно говорит он. – Я просто хочу, чтобы тебе было удобно.
– Ну а мне удобно сидеть тут в одних трусах. Что на это скажешь?
Он трет подбородок.
– Ну, честно говоря, это довольно сексуально. У тебя классная грудь.
Опять он об этом.
Я всплескиваю руками.
– Я для тебя что, кусок мяса?
– Ничего подобного я не говорил, – его робкий тон становится все более раздражительным.
Что ж, добро пожаловать. Приятно знать, что не только я тут бешусь.
– Почти что сказал. Я что, просто сосуд для удовлетворения твоих сексуальных потребностей, Илай?
– Конечно, Пенни, – с сарказмом говорит он. – Ты просто дырка, в которую я могу сунуть свой член.
Я наставляю на него указательный палец.
– Я так и знала.
– Господи… Да ты с ума сошла.
– Что ты сказал?
– Ты прекрасно меня слышала. Ты совсем с катушек слетела. Последние две недели – с тех самых пор, как ты переехала, – я был самым что ни на есть паинькой. Был в полном твоем распоряжении, делал для тебя все, что попросишь, даже трахался с тобой каждый раз, когда ты запрыгивала ко мне на колени…
– Ой, ну прости меня за весь наш секс. Несчастный миллионер с лицом Аполлона, вынужденный трахаться с похотливой женщиной. Как ты так живешь.
– Ты прекрасно знаешь, что я не это имел в виду. Перестань приписывать мне слова, которых я не говорил.
– Да ты вообще ничего нормально сказать не можешь.
Я встаю с дивана, но Илай успевает схватить меня за руку. Он тоже поднимается на ноги, нависает надо мной вплотную.
– Пенни, что, черт возьми, происходит?
– Как я уже сказала, если ты не понимаешь, то я ничем не могу тебе помочь. – Я вырываю свою руку и ухожу в спальню. – Пойду надену рубашку, чтобы тебе не пришлось страдать от вида моих женских прелестей.
– Да, Илай. Сильнее. Сильнее.
– Черт… – выдыхает он, сжимая мои бедра. – Детка, я сейчас кончу.
– Илай! – кричу я, когда меня пронзает оргазм. В голове больше не остается места ни для мыслей, ни для эмоций. Илай замирает позади меня, глухо стонет, и я опускаю лоб на столешницу, чтобы перевести дыхание.
– Черт возьми, – бормочет он, наклоняясь вперед и целуя меня в щеку. – Ты в порядке?
– Да, – отвечаю я.
