– Так это из-за тебя мы оказались в таком затруднительном положении? И теперь нам приходится по-дружески делить постель, пока я испытываю резкие перепады эмоций и температуры тела?
Я качаю головой.
– Нет, во всем виноваты производители презервативов. Если бы они нормально делали свою работу, ничего этого бы не случилось. Вообще-то, нам стоит начать против них кампанию. Их следует отстранить от обязанностей, с которыми они явно не справляются.
– Там на коробке написано предупреждение.
– Я прекрасно об этом знаю.
– Так что тебе следовало надеть еще один презерватив. Возможно, тогда бы мы не оказались в этой ситуации.
– Если бы я надел еще один презерватив, то ничего не почувствовал бы.
Она поправляет подушку.
– Поверь мне, судя по тому, как неистово ты отдался процессу, что-нибудь ты бы почувствовал.
Я усмехаюсь.
– Неистово, а?
– Ой, заканчивай. Я не могу одарить тебя еще одним комплиментом. Твое самомнение и так достаточно велико.
– Как будто в этом есть что-то плохое.
– Вообще-то есть.
– Самомнение – это не плохо. Просто я уверен в себе. – Я смотрю в ее игривые глаза и понимаю, что именно этого я и ждал все время. Этого веселья, этих взаимных подначек. Именно этим Пенни привлекла меня в тот вечер. Ладно, в основном меня привлекло ее платье, но наши с ней шутливые перебранки стали вишенкой на торте. Обычно девушки со мной флиртуют – я бы даже сказал, бросаются к моим ногам. Но это только потому, что я Илай Хорнсби, защитник в «Агитаторах». Не потому, что я просто Илай. Парень, который не хочет, чтобы перед ним заискивали, но любит посмеяться.
– Есть огромная разница между уверенностью в себе и большим самомнением.
– С этим я могу согласиться, но тебе не кажется, что большое самомнение для профессионального спортсмена – необходимое качество?
Она качает головой.
– Нет. Возьмем, к примеру, Холмса. Он очень скромный парень и не фиглярствует на публику, пытаясь собрать как можно больше комплиментов. Он просто с достоинством трудится, зарабатывая себе место в Зале славы.
Я сильно удивлюсь, если Холмс в конце концов не окажется в Зале славы. Да, случится это не в ближайшее время, но обязательно будет. Он очень хорош.
– Так вот что ты обо мне думаешь? Что я фигляр?
Она ухмыляется.
– Иногда.
– Ну, знаешь… А ты со мной спала.
Это заставляет Пенни громко рассмеяться.
– Это лучший ответ, который ты смог придумать?
– Увы. Ночью мой мозг работает только наполовину.
– Что ж. – Она заправляет прядь волос за ухо. – Это объясняет все твои ночные развлечения.
– После тебя у меня никого не было, – признаюсь я, что конечно же привлекает ее пристальное внимание.
– У тебя не было секса с той ночи, что мы провели вместе? – спрашивает она таким ошеломленным голосом, что я почти чувствую себя оскорбленным.
– Ну да.
– Серьезно? Ого! А я-то с тех пор переспала по меньшей мере с восемью парнями. И все были одарены природой куда больше, чем ты.
– Да ну? – спрашиваю я. – Ты хотела сказать, не с восемью парнями, а с восемью флагштоками? Понимаешь, ни у одного человека член не может оказаться больше моего.
Она заливается смехом и качает головой.
– Какие же мужчины предсказуемые. Один раз скажи что-нибудь про размер члена – и они уже заявляют, что он у них самый большой на полушарии.
– Ну что тут сказать. Не такой уж я и необычный – если не считать очевидной привлекательности, завораживающего обаяния и непревзойденной грациозности на льду.
– И ведь это еще не все. – Она чешет кончик носа. – Но мы и так знаем, в чем ты хорош. Почему бы тебе не рассказать мне о том, что у тебя получается плохо или в чем ты не уверен?
– Если пытаешься найти во мне изъян, захвати увеличительное стекло. Без него у тебя ничего не выйдет.
Пенни сдавленно хмыкает.
– Если у тебя с этим проблемы, я с удовольствием могу поделиться своим мнением.
– Ты считаешь, у меня есть недостатки? Прошу, расскажи, что же со мной не так.
– Ты уверен? Я не думаю, что ты сможешь вынести правду.
– Проверь, – бросаю я вызов.
– Ладно, не считая твоего храпа… – Я закатываю глаза, и она хихикает. – Должна сказать, что спиной вперед ты катаешься в лучшем случае средненько.
– Прошу прощения? – Я приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. – Я думал, ты скажешь что-нибудь про то, что я издаю странные звуки, когда ем, но ты решила оскорбить мои навыки катания на коньках?
– Я тебя предупреждала. – На ее лице появляется прелестная улыбка. Это очаровательно. Это освежает. Заставляет меня верить, что у нас все будет хорошо. Что мы сможем стать хорошими друзьями.
– Я тебе ни за что не поверю, пока у тебя не будет доказательств. Да, я купился на то, что якобы храплю, но если речь заходит о коньках… Тут я тебе не верю.
– Ты же понимаешь, что я все детство помогала Пэйси стать блестящим хоккеистом? Я провела множество выходных, подавая ему шайбу за шайбой, пока не становилось так темно, что продолжать было нельзя. Я состояла в отношениях с хоккеистами, и, кроме того, я заядлая болельщица. Я бы на твоем месте не стала сомневаться в моих знаниях. Я разбираюсь в этом куда больше, чем тебе кажется.
