Нельзя на нем срываться. Он просто никак не может понять, что время сейчас не самое подходящее. Это не его вина, что он идиот. Таким его задумала природа.
Я еще раз подталкиваю его в спину, и, к моей радости, он наконец выходит из спальни. Спасибо тебе, Господи, за твои чудеса.
– Ну, было бы неплохо, если бы ты завила вторую половину волос, но ничего страшного. Так тоже сойдет.
Я делаю паузу. Что он только что сказал?
– Это правда то, что ты хочешь сказать эмоционально нестабильной женщине?
– Кажется, нет.
– Ты слышишь нотки безумия в моем голосе, Илай? – Он кивает. – Тогда подбирай слова с умом.
Его ноздри раздуваются, и он снова кивает.
– Понял. Ничего не говорить о внешности. Или о том, что у тебя в уголке рта осталась зубная паста.
Что?
Меня охватывает ярость.
– Вон! – кричу я, указывая на дверь.
– Ага, этого я ожидал. – Он поворачивается чтобы выйти, но тут же щелкает пальцами в воздухе и останавливается. – Черт, чуть не забыл дезодорант.
И прежде чем я успеваю схватить его за руку и удержать, он проходит мимо меня в ванную.
«Не-е-е-е-ет», – думаю я, пока смотрю, как он останавливается у раковины.
Илай оглядывается на меня, затем указывает на свой ботинок.
– Почему мой ботинок лежит в раковине?
Ради всего святого, ну почему?
Почему это со мной происходит?
Особенно в такой день, как сегодня, когда я выгляжу как уродливая подружка Шрека с третьим глазом.
Ну почему?!
А я скажу вам почему, черт возьми. Потому что в последнее время моя гордость принимает один жестокий удар судьбы за другим. Строго говоря, с тех самых пор, как Илай меня оплодотворил, от моей гордости вообще ничего не осталось. Нет, у меня ее отняли. Очевидно, на мне лежит ответственность не только за то, чтобы выносить ребенка, но и за то, чтобы все эти девять месяцев испытывать дикий стыд.
Отлично.
Я смирюсь с этим.
Что дальше, вселенная? Должна ли я буду описаться на глазах у этого мужчины?
О боже, нет, я беру свои слова обратно. Я этого не говорила, ясно? Пожалуйста, пожалуйста, пусть ничего такого не произойдет. Этого я не переживу. Пуканье – конечно. Блевануть в ботинок – ладно. Но описаться… Нет, после такого мне не оправиться.
Я мгновенно возвращаюсь в реальность, когда слышу:
– Черт, чем это воняет?
Моей рвотой.
Это воняет моей рвотой, великолепный ты идиот!
– Ты о чем? – спрашиваю я, изображая безразличие. Спокойно, Пенни. Спокойно. Настал твой звездный час. Время проявить себя. Время придумать историю. Мы вернем себе нашу гордость! – Если ты чувствуешь какой-то запах, то это, скорее всего, грибок. Ты ведь ботинки без носков носишь. Грибок в таких условиях просто обязан появиться. Может быть, стоит выбрать другую обувь – менее броскую и более практичную.
Вот это я молодец! Не только осадила, но еще и вдобавок оскорбила этого до смешного великолепного мужчину, стоящего передо мной с недоуменным выражением лица. Я выхожу из ванной, довольная своим ответам, и надеюсь, что Илай выйдет вслед за мной. Когда он остается стоять на месте, я понимаю: кажется, существует небольшая вероятность, что на мою историю он не купился.
– Это не грибок. – Я оглядываюсь через плечо как раз в тот момент, когда он присматривается повнимательнее. Его взгляд встречается с моим, и он спрашивает: – Это рвота в моем ботинке?
Он у нас что, Эркюль Пуаро? Господи.
Кажется, он не только красив, но и умен.
– Знаешь, наверное, я просто соберу волосы в пучок. Пора на работу. Если ты меня извинишь…
– Пенни, почему в моем ботинке рвота?
Уперев руки в бока, я разворачиваюсь к нему спиной.
– Не знаю, Илай. Может быть, тебе стоит разобраться в себе, чтобы понять, почему у тебя в ботинке рвота.
Я пытаюсь уйти, но Илай проворно оказывается передо мной, преграждая путь к отступлению. Он кладет свои большие руки мне на плечи и слегка сгибается в коленях, так что мы смотрим друг другу в глаза. С серьезным, но в то же время сочувствующим взглядом он спрашивает:
– Пенни… Сегодня утром тебя вырвало в мой ботинок и ты его спрятала, чтобы я ничего не заметил?
– Ха! – я хохочу так громко, что мы оба вздрагиваем. – Какая притянутая за уши, совершенно дурацкая теория.
– Пенни… – Он пронзает меня взглядом.
Что толку?
Меня поймали с поличным, и мне остается только смириться с последствиями.
Я вскидываю руки вверх и сдаюсь, метафорически размахивая белым флагом.
– Ладно. Да, меня вырвало тебе в ботинок, и ты должен радоваться, что не в чехол для костюма. Потому что он тоже был рядом. И прежде чем ты разозлишься, потому что это твоя счастливая обувь, я настоятельно рекомендую тебе остановиться и подумать о том, что я ношу ребенка, и все, что происходит со мной во время беременности, нельзя использовать против меня в суде.
Я складываю руки на груди и вскидываю подбородок. Вот так-то.
Внутренне я готовлюсь к тому, что он разозлится. К тому, что он будет стенать и жаловаться из-за того, что его любимые туфли теперь заляпаны моей – господи боже! – рвотой. Я уже обдумываю контраргументы, мысленно встаю в защитную стойку, готовлюсь отразить любую его эмоцию и нанести ответный удар. Даже не пытайтесь шутить с этими гормонами, дорогой сэр.
