– Необходимость одеваться самостоятельно иногда прямо-таки ошеломляет. Ошибки неизбежны. – Я подхожу к нему и пытаюсь увести его от ванной. – Если это все, пожалуй, нам следует отправить тебя по делам. У тебя должен быть очень плотный график.
Сегодня Илай одет в темно-зеленый костюм с черными пуговицами – две верхние, кстати, расстегнуты. Такой уж он человек. Ему нравится демонстрировать миру свои грудные мышцы. Нет, «демонстрировать» – не совсем то слово, потому что они всего лишь изредка мелькают в расстегнутом воротнике его рубашки. Это сводит с ума. Либо показывай все, либо не показывай ничего.
Любимых ботинок на нем, естественно, нет – вместо них он щеголяет в бархатных мокасинах с золотыми пряжками, которые далеко не каждый мужчина позволил бы себе надеть. Илай – с его-то лодыжками – может носить практически любую обувь.
Его чувство вкуса абсолютно безупречно. Я не знаю, как ему это удалось. Его стиль, его неприкрытый сексуальный магнетизм, его эти чертовы костюмы – все это отточено до такого совершенства, что взрослые женщины – и даже бабушки – заливаются слезами счастья, когда он проходит мимо. И вот она я – с наполовину завитыми волосами, в платье наизнанку, шея все еще блестит от пота, выступившего после приступа тошноты. Не говоря уже о том, что на лбу у меня вскочил отвратительный прыщ, который в ближайшее время явно не собирается никуда уходить. Мне кажется, что у меня вырос нос. До конца я в этом не уверена, но он выглядит как-то неправильно. А еще сегодня я выдернула у себя из щеки черный волосок. Черный волосок! Я чувствую себя уродливым огром с торчащим изо рта единственным зубом, особенно рядом с этим красивым, обходительным, элегантным мужчиной.
Боже… Мне прямо хочется его ударить.
– Почему ты так странно себя ведешь? – спрашивает он, когда я принимаюсь толкать его в спину, безуспешно пытаясь выставить из спальни.
Он привлекательный и сильный… Очень сильный.
– Я не веду себя странно. Это ты ведешь себя странно, – отвечаю я, как абсолютно нормальный взрослый человек.
– Я не веду себя странно. – Он поворачивается ко мне. – А ты как будто что-то скрываешь. – Тут ему в голову приходит какая-то мысль, и глаза его расширяются. – О, черт, ты… Гм. Ты тут не одна?
Он что, серьезно? Чем бы я сейчас вообще могла заняться с мужчиной? Познакомить его со своим прыщом? Сказать, что это впервые, когда у меня пытается вырасти третий глаз? Попросить его помочь мне заплести косу из волос на щеке? Или еще можно показать ему мой раздутый живот. Да, я бы продемонстрировала этому зашедшему в гости мужчине свой выпирающий живот – и я полагаю, что выпирает он из-за газов, потому что ребенок до таких размеров за два месяца вырасти не мог. Можно зайти дальше и наглядно продемонстрировать все мои проблемы с газообразованием. А еще лучше – провести подробную экскурсию по месту, где меня вырвало сегодня утром, и, возможно, воссоздать для него этот незабываемый опыт.
– Ты совсем спятил, если думаешь, что я могла пригласить сюда мужчину, – говорю я. – Я не в том ментальном и физическом состоянии, чтобы интересоваться общением с джентльменами. – Я взмахиваю рукой, указывая на свое тело. – Ты хоть понимаешь, как сильно меня тошнит по утрам? Или какая сильная у меня ночью бывает изжога? А как насчет постоянного и крайне раздражающего покалывания в сосках – в котором, я хочу заметить, нет ровным счетом ничего возбуждающего? Этот секс-шоп закрыт. Так что выброси подобные мысли из головы. К тому же как ты себе это вообще представляешь? Знаешь ли, когда мужчина видит женщину, беременную от другого парня, он обычно не воспринимает это как приглашение к знакомству.
Илай принимается растирать заднюю часть шеи.
– Да, но если бы тебе вдруг захотелось…
– Ты вообще слышал, что я только что сказала?
– Слышал. Конечно, слышал, просто на всякий случай говорю.
– Не надо. Я даже думать не хочу о мужчинах, свиданиях и сексе. Или вообще хоть о чем-то романтическом. Я даже не хочу смотреть на то, как влюбленная пара держится за руки. Вот какое отвращение я ко всему этому испытываю. Этот корабль, – я вновь указываю на свое тело, – сейчас плывет по скалистым рифам. Никто не хочет к нему приближаться. И я точно знаю, что не хочу, чтобы кто-то затыкал пробоины в моем корпусе, если ты понимаешь, к чему я клоню.
– Отлично понимаю. – Илай отводит взгляд в сторону, явно желая поскорее закончить этот разговор. – Тогда что происходит?
– Ничего, ясно? Просто странные вещи, которые случаются с беременными и о которых я не хочу говорить. Имею я право на приватность? – Я снова его толкаю. – А теперь, извини, но мне нужно привести в порядок волосы, чтобы хоть сколько-нибудь прилично выглядеть на работе.
Он замолкает и оглядывает меня с головы до ног.
– Знаю, ты мне не поверишь, но ты прекрасно выглядишь.
Я делаю глубокий вдох чтобы успокоиться и закрываю глаза. Через сжатые зубы я говорю:
– Я в платье наизнанку, Илай. Как, черт возьми, я могу прекрасно выглядеть?
