Пенни: Черный лофер. Он часто носит эту пару с костюмами. Теперь ботинок доверху наполнен полупереваренной едой.
Блейкли: Я поняла, о каких ботинках идет речь.
Пенни: Итак, меня вырвало в ботинок. Затем я осознала, что меня только что вырвало в ботинок, и меня вырвало еще раз. Как ни странно, прицел у меня был безупречный. Не пролилось ни капли.
Блейкли: И что ты сделала с ботинком?
Пенни: Это худшая часть истории. Илай ищет как раз именно эти ботинки, чтобы надеть их на игру. Он сказал, что это его специальные счастливые ботинки для игры с «Полярниками».
Блейкли: И ты отдала ему заблеванный ботинок?
Пенни: Нет! Ты что, спятила? Я не могла рассказать ему, что меня вырвало в его ботинок.
Блейкли: Что ты тогда сделала?
Пенни: *морщится* Выбросила ботинок в окно.
Блейкли: ЧТО?
Пенни: Знаю, знаю. Я просто запаниковала. Когда он ушел, я забрала ботинок, но его нужно почистить, и я понятия не имею, как полностью смыть блевотину.
Блейкли: Так ты поэтому не пришла на работу?
Пенни: Верно. Заблеванный ботинок лежит в раковине в ванной, а я хожу взад-вперед, пытаясь понять, как все исправить.
Блейкли: У тебя нету кислородного очистителя? Я слышала, он неплохо помогает.
Пенни: А он не отбелит ботинок?
Блейкли: По-моему, в составе нет ничего отбеливающего… Или есть? Я не уверена.
Пенни: Не очень полезно… погоди! Господи боже, он здесь! ОН ЗДЕСЬ!
Блейкли: Вот это сюжетный поворот!
Пенни: Ты не помогаешь.
Блейкли: Давай устроим видеозвонок. Я должна увидеть его лицо.
Пенни: Ты мне больше не подруга.
– Пенни, ты тут? – по квартире разносится голос Илая. Обычно его рокочущий тембр меня успокаивает, но прямо сейчас от него у меня по спине пробегает холодок.
Какого черта он тут делает?
Разве он не должен быть на арене и делать эти свои хоккейные штуки? Готовиться к игре? Тягать штангу – никогда в жизни раньше не использовала это выражение! – или, может быть, перематывать лентой хоккейную клюшку? Почему он здесь? В этой квартире, в самый разгар моего рвотного кризиса!
Может, у него есть специальный радар, который подает сигнал, когда я оказываюсь в неловкой ситуации, и именно так он каждый раз оказывается в самом неподходящем месте в самый неподходящий момент?
– Пенни?
Паника охватывает меня, когда его голос становится громче. О боже, он не собирается отступать. Он не должен увидеть меня такой испуганной, и уж тем более, он не должен увидеть свой ботинок!
– Пенни?
Аааааа! Его голос с каждой секундой становится все ближе. Думай… Думай же!
Остановившись посреди спальни, я поворачиваю голову налево, потом направо, думаю о том, чтобы спрятаться под кроватью… Возможно, это даже могло бы сработать, но ботинок все еще лежит в раковине…
И шаги Илая становятся все ближе.
Я или ботинок.
Я… или ботинок.
Я не успеваю ничего сделать. Мне не хватает времени, чтобы кинуться к кровати и спрятаться – дверь спальни начинает открываться.
Он здесь.
Страх пробирает меня до костей.
Мой желудок скручивает приступом, напоминающем об утренней тошноте, но ощущения совсем другие. Это тошнота, которая появляется, когда тебя ловят на месте преступления.
Он увидит ботинок.
Он увидит мою панику.
Он почувствует запах рвоты…
Я не могу избежать неминуемого, но я могу придумать чертовски убедительную историю.
Верно. Я отлично умею врать.
Мысленный хруст костяшек пальцев – так, для разминки… Приступаем к делу. Надо всего лишь придумать самую замысловатую историю в моей жизни.
Дверь полностью распахивается, и как только Илай меня видит, в его глазах тут же появляется облегчение, а затем – замешательство.
– Ты в порядке? – спрашивает он. – На арене тебя не было. Я зашел к тебе в кабинет, чтобы узнать, не нужно ли тебе что-нибудь, но мне сказали, что на работу ты не приходила. Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
Ну разумеется, он решил проведать меня как раз в тот день, когда я не пришла на работу. Поскольку нам часто приходится работать по ночам и выходным, график у нас довольно гибкий, поэтому никто не стал бы поднимать шумиху только из-за того, что я не пришла с утра. Но Илаю, конечно, надо было узнать, где я. Он, видите ли, был обеспокоен. Стараясь вести себя как можно непринужденнее, я говорю:
– А, да. Я в порядке. Знаешь, гибкий график, все такое. – Я улыбаюсь, но улыбка получается неестественной. Любой мог бы понять, что я только пытаюсь изобразить невозмутимость. Илай – не исключение.
– Тогда почему платье ты надела наизнанку, а волосы завила только наполовину?
Наизнанку? Серьезно?
Я опускаю взгляд на платье… Вы только посмотрите. Надето наизнанку. Боже, я что, так бы и вышла на улицу в таком виде? Хочется верить, что я и сама заметила бы, но недавно я пыталась почистить зубы лосьоном вместо зубной пасты, так что кто знает.
Но нельзя показывать Илаю, что я вот-вот окончательно потеряю самообладание.
