Его руки придвигаются ближе к моей шее, и я сразу понимаю, куда это все идет. В моем затуманенном мозгу нет ни единого сомнения в том, что сейчас должно произойти. А именно: он собирается задушить меня за то, что я испортила его ботинки. Шокирующе, я знаю. Но я это чувствую. Ощущаю всем телом. Он злится из-за своих ботинок. Он собирается меня задушить. Я вижу это в его свирепом взгляде. К сожалению для его мужественности, я на шаг впереди. Он собирается свернуть мне шею, но еще не знает, что его ждет хороший такой удар в пах.
Потому что надо всегда быть готовым к обороне, приятель.
И прежде чем я успеваю остановиться, я отвожу ногу назад, а затем с силой выбрасываю колено вперед, целясь прямо в его причиндалы.
– Не смей душить меня из-за ботинок! – кричу я вместо боевого клича.
Громкий булькающий звук эхом отражается от стен, а затем Илай медленно оседает на пол. Сначала он падает на колени, а затем с грохотом заваливается на бок.
Ура!
Ибо никто не смеет посягать на жизнь и здоровье беременной женщины.
Может, ее и тошнит, может, по ночам у нее такая изжога, что впору пламя выдыхать, но она сильная, и она знает, куда бить негодяя, который загнал ее в угол.
– Твою… мать, – стонет Илай, держась за пах. – За что?
– За что? – Я моргаю, глядя на него сверху вниз. – Ну, я не хотела, чтобы ты задушил меня из-за ботинок.
– Задушил… тебя? – спрашивает он, все еще постанывая. – Черт возьми, Пенни. Я хотел спросить, все ли в порядке. Зачем мне тебя душить?
Э-э… Что это было?
Я снова моргаю.
Он хотел спросить, все ли у меня в порядке?
Хм… Где-то я допустила ошибку.
– Господи боже, – снова стонет он и прикрывает лицо рукой.
Что ж, теперь я чувствую себя очень неловко. Я легонько подталкиваю его ногой в плечо.
– Ты там в порядке, морячок?
– Похоже, что я в порядке?! – рявкает он в ответ, ярость и боль чувствуются в каждом его слове.
– Нет. Но я не знаю, может, ты просто очень хороший актер и притворяешься.
Лицо у Илая красное, вены на шее вздулись. Он смотрит на меня сверху вниз:
– Ни хрена я не притворяюсь.
Я начинаю быстро кивать, нервно переплетая руки.
– Хорошо, принято к сведению. Не притворяешься. Поняла. Что ж, тогда ладно. Думаю, это было просто глупое недоразумение.
Я пытаюсь рассмеяться, но смех выходит сдавленным. Илай делает еще несколько глубоких вдохов, затем медленно садится, все еще держась за промежность.
– Черт, – бормочет он и снова глубоко вдыхает, затем поднимает на меня взгляд. – С чего бы я стал тебя душить?
– Э-э… – Я начинаю ковырять носком пол. – Потому что ты разозлился из-за ботинка?
– Ты думаешь, я стал бы душить беременную женщину из-за ботинка?
– Я не знаю! – Я всплескиваю руками. – Откуда мне знать, насколько ты разозлился! Мы все еще плохо знакомы, и, честно говоря, судя по тому, как ты играешь в хоккей, характер у тебя вспыльчивый. Откуда мне знать, ведешь ли ты себя по-другому в жизни? Нам еще столько нужно друг о друге узнать, Илай.
Он потирает лоб, явно все еще страдая от боли.
– Пенни, на будущее, пожалуйста, поверь – я никогда не попытаюсь тебя задушить или причинить тебе вред любым другим образом. Понятно?
Я постукиваю себя по виску.
– Да. Запомнила и приняла к сведению. Приятно слышать.
– Господи. – Он поднимается на ноги, двигаясь, на мой взгляд, слишком уж медленно. Это правда так больно? Или мужчины просто слабаки? Сделав еще один глубокий вдох, он смотрит мне в глаза и немного обеспокоенно говорит: – Пенни, тебя вырвало мне в ботинок. Ты в порядке?
– Это всего лишь ботинок, Илай. Меня же не на твою собаку вырвало… Так, погоди… – Я склоняю голову набок. – Ты спросил, в порядке ли я?
– Да. – Он подходит ближе, несмотря на очевидную боль, которую все еще испытывает. – Тебя вырвало, раньше такого не было. Я хочу убедиться, что ты в порядке.
Он не беспокоится о своем ботинке?
Он не думает, что я только что обрекла его на неудачу?
Он правда заботится обо мне больше, чем о своих ботинках?
Это… Ну… Он так добр ко мне.
По моим щекам начинают течь слезы.
– Я важнее, чем твой ботинок, – говорю я.
– Черт возьми, Пенни, естественно ты важнее. – Он раздраженно вздыхает. – Почему ты думаешь, что мой ботинок может быть важнее тебя?
– Но это же особенный ботинок. Ты всегда надеваешь эти ботинки, когда вы играете против «Полярников», а я все испортила. Не просто испортила – совершила немыслимые вещи с этим самым ботинком!
– Это всего лишь ботинок. – Он протягивает руку и стирает с моих щек слезы. – Меня больше волнует, как ты себя чувствуешь.
Ну конечно! Потому что он не только невероятно красив, но и ужасно заботлив.
Отлично. Ну просто замечательно!
Слез становится только больше.
Я не могу их остановить. Не могу контролировать. Я даже не могу пообещать себе, что все будет в порядке. Я как будто потеряла всякую власть над своим телом.
– Мне стыдно, – говорю я. – Я не хочу перед тобой рыдать. Вот бы это все оказалось просто кошмаром.
