Со мной что-нибудь случится, если я сяду рядом? Она что, не только за водой на кухню пошла? Может, она сунула нож под футболку, а я и не заметил? А что случится, если я не сяду? Она на меня набросится? Начнет плакать? Просто будет вести себя как обычно?
Мне очень хотелось бы, чтобы в мире существовало хоть какое-то руководство о том, как справиться с этой ситуацией.
С ситуацией, когда сестра моего лучшего друга от меня забеременела, я стал исключительно платонически с ней жить, затем мы поцеловались, хотя не должны были, а потом я отстранился и довел ее этим до слез.
Где, черт возьми, руководство на этот счет?
– Почему ты так странно себя ведешь? Садись. – Пенни похлопывает рядом с собой по дивану.
Это я себя странно веду? Я?
Насколько я помню, это она плакала и была расстроена, а сейчас ведет себя так, словно ничего не случилось. Где она вообще была? Может, ей стерли память?
Может, люди в черном существуют на самом деле?
Я осторожно сажусь на диван, на всякий случай стараясь держаться на приличном расстоянии. Пенни немедленно включает сериал и полностью погружается в перипетии сюжета. Я одним глазом смотрю на телевизор, другим – слежу за ней. Может быть, это все из-за беременности. Что-то типа гормональной перестройки. Но она кажется такой хладнокровной и спокойной, и это… ужасно настораживает.
Мне хочется написать Поузи и попросить у него совета, но раньше я никогда не отвлекался на телефон, пока мы смотрели «Озарк», и я не хочу, чтобы Пенни поняла, что я обсуждаю ее. Так что я просто сижу и смотрю в экран, надеясь, что она права, что все будет в порядке… Но краем глаза я все-таки за ней приглядываю. На всякий случай.
Она все еще может прятать под футболкой нож.
– Ты мой лосьон не видел? – спрашивает Пенни, выходя из ванной.
Мне всерьез кажется, что бог меня ненавидит. Я совершил что-то ужасное, и теперь он меня наказывает. Потому что прямо передо мной в облегающей белой майке – без лифчика! – стоит Пенни, и я, черт возьми, могу видеть все.
Все!
Изгибы ее груди.
Ареолы ее сосков.
Собственно, сами соски.
Не говоря уже о том, что вместо обычных шорт она надела трусики, полностью открывающие бедра. Не знаю, куда она дела свою пижаму, но это… В общем, совсем не то, к чему я привык. И при любых других обстоятельствах я бы только обрадовался этому наряду, усадил бы ее к себе на колени и принялся покусывать ее маленькие упругие соски сквозь тонкую ткань.
Но сейчас я в самом настоящем чистилище, где мне не позволено делать ничего подобного. Обо всех моих желаниях можно смело забыть.
– А, вот же он, на тумбочке, – Пенни хихикает. – На днях нашла его в холодильнике. Беременность делает с мозгом странные штуки.
Кроме того, я все еще напуган ее беззаботностью. Конечно, ножа под футболкой у нее не оказалось, но это не значит, что она не планирует нападение.
Она открывает крышку и выдавливает на руки немного лосьона. Я чувствую восхитительный цветочный аромат. Обычно Пенни наносит его на руки, прежде чем мы идем спать, но сегодня она растирает им плечи.
Интересно, она в курсе, что я без ума от этого запаха? Я с таким нетерпением жду момента, когда смогу его вдохнуть, что даже купил себе точно такой же флакончик и спрятал его в дорожный чемодан. Я настолько жалок, что пока я в отъезде, каждый вечер натираю им руки перед сном.
Надеюсь, что Пенни об этом не догадывается.
– По-моему, мне стоит купить новые лифчики.
Я сглатываю.
Она задирает майку, обнажив живот, и принимается втирать в него лосьон.
– Мне кажется, грудь стала больше. А ты как думаешь? – Она тянет ворот вниз, почти полностью обнажая грудь – теперь соски прикрывают только лямки майки.
Вот черт.
Мой член стремительно твердеет. Еще бы – она стоит передо мной чуть ли не голая и просит посмотреть на ее сиськи.
И я смотрю.
Скорее, даже пялюсь.
И молюсь, чтобы лямки ее майки вдруг стали уже, или соскользнули, или еще что – чтобы я увидел ее соски воочию.
Но затем она отпускает ворот, снова прикрыв грудь, и забирается на кровать. Там она встает на колени. Ее наряд, ее прическа, эта чертова поза – она похожа на сексуальную модель с обложки.
– Подойди сюда. – Двигаясь, словно в трансе, я подхожу поближе. – Потрогай. По-моему, грудь правда стала больше.
Прежде чем я успеваю ответить, Пенни хватает мою руку и кладет себе на грудь.
Господи боже.
Мой большой палец медленно обхватывает ее округлую упругую грудь, нежно сжимая ее – чисто по привычке. Да, черт возьми, ее сиськи стали больше.
– Правда же?
Они чертовски мягкие. Круглые. Прямо как в прошлый раз, но немного потяжелее.
Я откашливаюсь.
– Э-э, вроде как да. Больше.
Я собираюсь убрать руку, но она останавливает меня, накрывая мою ладонь своей.
– Сожми их. Большие, да?
Клянусь, я не смог бы остановиться, даже если бы напротив стоял Пэйси и сверлил меня взглядом. Это чистый инстинкт. Мое тело было создано для того, чтобы реагировать на эту женщину. Делать то, что она мне велит, трогать ее, когда предоставляется возможность.
